Но мы повзрослели, и революция больше не представляется чудовищем. Напротив, многие думают, что свобода стоит пролитой крови.

Мы прочитали твоё письмо, но не все поверили в нарисованную тобой мрачную картину.

Про проекты конституций никто ничего не понял. Мы никогда о них не слышали'.

Черновик Сашиного разбора Кропоткин вернул вместе с ответом.

'Дело не в том, князь, стоит ли свобода крови, — ответил Саша, — а в том, ведёт ли кровь к свободе. К сожалению, не всегда. По трупам можно прийти совсем не туда, куда хочешь.

А имена мне совсем не нужны.

Конституции всплывут рано или поздно. У меня их тоже нет на руках. Они все менее радикальны чем моя'.

И Саша рассказал про конституционные проекты примерно тоже самое, что когда-то рассказывал Никсе. И отправил послание со слугой.

Внёс в ответ на «Письмо из провинции» небольшую правку и отправил папа́.

«Я протестировал этот текст на нескольких молодых людях, имён которых не буду называть, — писал Саша царю. — Новости для нас плохие. Мы уже отстаём от общества, а власть воспринимается как препятствие. Это значит, что 'Билль о правах» надо принимать уже сейчас, иначе народ сметёт всё на своём пути.

И в первую очередь освободить харьковских студентов. Никакой защитной функции от радикализма это дело не несёт, зато отвращает от нас людей, которые могли бы быть нашими союзниками.

Мой текст вряд ли станет настолько действенным, как я надеялся, но всё же считаю, что от его публикации может быть некоторая польза. По крайней мере, это сможет оттолкнуть от революции людей колеблющихся и мирных, для которых реформы гораздо ближе к сердцу, чем бунт с его разрушениями и смертями'.

Папа́ не отреагировал. Саша предполагал, что его ответ просто лег в ящик письменного стола и похоронен среди других бумаг.

В начале апреля пришло письмо от Менделеева.

«Мне написал молодой британский физик по имени Джеймс Максвелл, — писал Дмитрий Иванович. — Он прочитал нашу работу в 'Анналах физики и химии» и обнаружил в ней то же уравнение, вывод которого он опубликовал в январе этого года, за месяц до нас. И прислал свою статью: « Illustrations of the Dynamical Theory of Gases» («Пояснения к динамической теории газов»).

Статья на английском языке, так что мне немного помогли с переводом, который я оставил у себя. Высылаю вам оригинал на английском, Ваше Императорское Высочество.

Вывод уравнения там можно понять и без перевода.

Единственное отличие его уравнения в том, что Максвелл использует число частиц, не вводя понятия концентрации. Но это ничего не меняет. Уравнения равносильны.

И вывод очень похож. Только наш британец не знает закона Авогадро и выводит его теоретически. А вы на него опираетесь в своём выводе, как на известный факт.

И Максвелл не выводит из своего уравнения газовые законы, а отвлекается на исследование теплопроводности. И не связывает своё уравнение с плотностью газа.

Я сначала испугался за наше право на приоритет, но, обдумав, несколько успокоился.

Наши работы не дублируют, а скорее дополняют друг друга.

Доклад о своей работе Максвелл сделал в сентябре прошлого года в своём университете в Шотландском городе Абердин, где он заведует кафедрой.

Я сделал доклад в Гейдельберге в мае прошлого года, за несколько месяцев до него. И наша статья лежала на рецензии у Каузиуса уже зимой, до публикации статьи Максвелла.

И статья британца до сих пор не опубликована на немецком.

Так что о приоритете можно поспорить, тем более, что выводы формулы несколько отличаются.

Я ему ответил и рассказал о вас, естественно, не называя имени. Сказал только, что вывод написал четырнадцатилетний ученик одного из моих знакомых и озаглавил «Никакого теплорода не существует», потому что в учебнике было про теплород. И о том, что этот вывод я увидел впервые ещё в феврале 1859-го. И что автор вывода фигурирует у нас под псевдонимом'.

«Максвелл, значит», — подумал Саша. Основное уравнение МКТ во всех советских учебниках фигурировало именно как «Основное уравнение МКТ», без имени автора.

И остро почувствовал себя самозванцем.

Он открыл статью Максвелла. Ну да, то самое уравнение, та самая неберучка, только ещё сложнее, через длину свободного пробега молекул, поскольку без закона Авогадро.

Да, отличается в деталях. Ну, усовершенствовали вывод за сотню прошедших после Максвелла лет.

Замолчать теперь? Не говорить о том, что знаешь, потому что можно перебежать кому-то дорогу и отнять законный приоритет?

'Любезнейший Дмитрий Иванович! — напечатал на машинке Саша. — Я не буду с ним судиться. Если господин Максвелл готов признать, что мы пришли к тому же результату независимо от него, то отлично. Если нет — я придумаю что-нибудь ещё.

Ваш вклад в экспериментальную проверку гипотезы Авогадро всё равно неоспорим.

Главное, что мы правы, и это уже очевидно.

А никакого теплорода не существует!'

Третьего апреля была Пасха, за ней отгуляли Светлую неделю. И, наконец, в понедельник, одиннадцатого у Саши продолжились занятия.

Была лекция по химии, и Ходнев сиял и смотрелся пророком.

— Александр Александрович, помните, вы в декабре спрашивали меня про вещество кокаин?

— Конечно, — кивнул Саша.

— Оно получено. Недавно в немецком журнале '

— Отлично! — сказал он. — Мне нужна и диссертация, и листья коки.

— Журнал выпишу из Германии. Листья у них должны были остаться. Ниманну, говорят, целый сундук привезли из кругосветного путешествия.

Саша подумал, что сундука может не хватить. С другой стороны, листья коки сейчас должны стоить как три копейки.

— А из какой страны сундук? — поинтересовался Саша.

— Из Перу.

Интересно, есть с Перу дипломатические отношения?

Уже вечером Саша писал Энгельгардту о возможном новом направлении исследований и спрашивал, смогут ли они выделить чистый алкалоид по описанию в диссертации. И сколько нужно листьев коки, чтобы получить хотя бы пузырек чистого вещества.

Утром во время прогулки в открытом экипаже по великолепному апрельскому Петербургу Саша задал царю так волновавший его вопрос.

— Папа́, а у нас есть дипломатические отношения с Перу?

— Господи! — воскликнул царь, — Сашка! А Перу тебе зачем?

— Мне нужны листья коки.

Пришлось доходчиво объяснять. И про американских индейцев, которые любят оные листья жевать, и про немецкую диссертацию, и про то, что вещество из этих листьев почти наверняка можно будет использовать для местной анестезии, что совершенно необходимо на войне. И лаборатория Энгельгардта берётся выделить чистое вещество и послать его Пирогову.

— Дипломатических отношений нет, — проинформировал папа́, — но мы начали переговоры о заключении торгового договора.

— Супер! — сказал Саша. — Значит, связи есть. Можно попросить перуанцев прислать нам пару сундуков листьев этого ценного растения в знак будущей дружбы?

— Думаю, дипломатичнее поинтересоваться, нельзя ли купить, — заметил папа́. — Не думаю, что они слишком дороги.

А вечером того же дня Энгельгардт ответил, что они в общем возьмутся.

«Колокол» был от 1 апреля. Саша предположил, что он шёл так медленно из-за Пасхи и Светлой недели.

Львиная доля номера была посвящена рассуждениям о реформах Петра Первого и критике положений крестьянской эмансипации, и только в разделе «Смесь» на последней странице, после рассказала о сечении розгами крестьян за погромы кабаков, имелся заголовок: