Ответ пришёл утром. На английском, естественно.

'Любезнейший Михаил Васильевич!

Я не могу больше предсказать вам судьбу, потому что я её изменил. Вы должны были умереть в маленькой сибирской деревне, недалеко от Минусинска, так и не добившись ни пересмотра дела, ни возвращения в Петербург.

Вас должны были похоронить за церковной оградой, как умершего без покаяния.

Спустя десятилетия после похорон на вашу могилу должен был прийти человек, тоже сосланный в ту же деревню за революционную деятельность.

Из почтения к вам этот человек стал бы ухаживать за вашей могилой.

Но больше всего я не хотел, чтобы его кровавые руки касались её земли! Потому, что этот человек, ещё спустя годы, стал бы одним из самых жестоких палачей будущей победившей революции.

Я даже помню его имя…'.