И ещё Саша получил прелюбопытное письмо от Некрасова:

«Ваше Императорское Высочество, не могли бы вы подготовить для 'Современника» письменную версию вашей сказки о принцессе Милисенте? Со стихами.

Статью о женщинах в будущем мы берём, но, боюсь, что цензура её значительно сократит'.

«Любезнейший Николай Алексеевич! — ответил Саша. — Честно говоря, думал, что „Современник“ — журнал реалистического направления. Но, безусловно, ваше предложение для меня очень лестно. Прямо сегодня начну».

Саша успел накатать пару страниц, когда от Некрасова пришёл краткий ответ:

'Ваше Императорское Высочество!

Прежде всего, «Современник» — журнал демократического направления, и поэтому история принцессы, вышедшей замуж за простого художника, для нас совершенно подходящая'.

Саша решил не придерживаться ни Пристли (которого не читал), ни фильма «31 июня», который помнил весьма смутно, а написать нечто своё. С картинками реального 21 века, а не того, что в оригинальной версии.

Прежде всего, он решил сделать главного героя русским, ибо собирался сдавать текст в отечественный журнал.

Но принцесса, по определению, была английской, из Перадора, ибо Мерлин и всё такое.

Как же русский художник смог встретиться с английской принцессой? А прилетел в Лондон. Как турист? На выставку? На конференцию по Искусственному интеллекту? И Саша решил, что последнее. Но надо бы как-то объяснить хроноаборигенам непонятные слова, которые тут же заполнили «сказку», но так что бы не наскучить.

История начиналась с прилёта Главного героя в аэропорт Хитроу. И Саша с удовольствием описал быт родного 21 века. Но решил послать первые страницы Некрасову на бета-тестирование.

«Как всем известно, в самолётах 'Британских авиалиний» холодно, — начиналась «Сказка», — экономят англичане на отоплении. Но зато выдают пледы.

Московский художник Сергей Нестеров укутался в бесплатный серый плед от компании.

Почти не помогло. И чтобы отвлечься, он посмотрел в иллюминатор.

Далеко внизу плыли кучевые облака, похожие на комья серой ваты. Одно слово: туманный Альбион.

— Дамы и господа, мы прибываем в аэропорт Лондона, — объявил пилот по-английски. — Приведите спинки ваших кресел в вертикальное положение, застегните ремни, положите вещи под передние сидения. Наш самолёт готов к посадке.

Пожилая стюардесса пошла по салону, от хвоста к носу, запирая со щелчками багажные отсеки над пассажирами.

Ещё одна фишка «Британских авиалиний» — старые стюардессы, ибо нельзя же уволить человека, который проработал в компании 40 лет. Профсоюзы тут же взбунтуются и выйдут на улицы в полном составе.

И Сергей подумал, что у российских авиакомпаний есть свои преимущества.

Аэробус начал снижаться и нырнул в плотный слой облаков.

Там, где-то внизу должен быть Виндзор, ибо глиссада проходит прямо над замком. Как рассказывали Сергею на экскурсии пару лет назад: «Королева встречает самолёты каждые 15 секунд». Да и сам видел: то и дело.

Самолёт снижался, облачный слой остался наверху, открылась земля с микроскопическими домиками и квадратами полей.

Наклонился, заходя на посадку, крылья встали почти перпендикулярно земле, и облака вновь появились прямо над окном. А в противоположном иллюминаторе — лес.

Раздался грохот выдвигаемых шасси.

Деревья были уже на уровне иллюминаторов и стремительно летели назад.

Наконец, воздушное судно коснулось взлётно-посадочной полосы и резко затормозило.

Пассажиры зааплодировали.

Ну, да, чисто посадили, без всяких отскоков. Слава экипажу!

Как говорила сестра Сергея: «Всем страшно. И все летают!»

Он извлёк из багажного отсека маленький чемодан на колёсиках, поставил его на пол и пошёл к выходу, везя его за собой.

На улице стояла типичная лондонская погода с моросящим дождём. Хорошо, что за стеклом. В здание аэропорта шла «кишка» для пассажиров.

Сергей прошёл паспортный контроль и встал в очередь на такси, заранее морально готовясь заплатить за проезд по ценам самого дорогого города мира…'

Саша перепечатал текст под копирку в двух экземплярах и один отправил Некрасову с сопроводительным письмом:

'Любезнейший Николай Алексеевич!

Отправляю вам начало моей повести. Там описание некоторых бытовых деталей 21-го века, откуда по сюжету происходит мой художник. И там термины 21-го века.

Можете мне написать, что непонятно?

Я очень не хочу делать сноски, потому что они утяжеляют текст. Постараюсь объяснить по ходу дела.

Цензура ничего не выкинет?'

Ответ пришёл 1-го июня, когда на столе у Саши уже лежали материалы дела Петрашевцев, и он послал Митьку в книжный магазин Вольфа на Невский за пятнадцатитомным «Сводом законов Российской империи».

'Ваше Императорское Высочество! — писал Некрасов. — У вас очень оригинальный рубленый стиль. Необычно, но читается хорошо. А содержание превзошло наши ожидания.

Конечно выкинет! Про профсоюзы — обязательно. Но мы пока оставим, может быть, увидят про профсоюзы и не заметят про королеву. Она у вас в странном антураже упоминается. Вроде и невинно, а как посмотрят?

Можете немного пояснить, что такое «глиссада»? Это как «глиссе» в танцах? Самолёт скользит по воздуху?

И в каком значении вы употребляете слово «фишка»? Это ведь не фигурка в настольной игре? И не то, что заменяет деньги в казино?

Остальное интуитивно понятно. «Шасси» — это колёса? Воздушный корабль их выпускает перед посадкой? Дело в том, что слово явно французское, но означает «раму» или «каркас».

Шасси — это колёса на раме?

Пишите! У вас интересно получается. Чемодан на колёсиках — это гениально, я о таком мечтал'.

Саша кратко ответил знаменитому поэту про шасси, глиссаду и фишку. А в тексте всё-таки поставил сноски. Ладно, всего две.

А «фишку» заменил на «особенность».

И посмотрел на многотомные материалы дела.

Он положительно не знал, за что браться.

Вернулся Митька и водрузил на стол ещё 15 томов.

— Ваше Императорское Высочество! В Питере с Петропавловки пушки палят.

Лакей, наконец, выучил слово «Императорское». Может, и грамоте удастся научить.

— Пушки? — переспросил Саша. — Что-то случилось?

— У Великого князя Константина Николаевича сын родился!

Поздравлять вместе с папа́, мама́ и Никсой поехали вечером, к семи.

— Костя очень хотел, чтобы ты присутствовал, — заметил царь по дороге.

Ехали не в Павловск, а в Стрельну.

В этом дворце дяди Кости Саша, как ни странно, до сих пор ни разу не был.

У входа стояла статуя, которая показалась Саше немного странной: человек на лошади обладал огромными ангельскими крыльями и держал в руке копьё, которым поражал дракона у ног коня.

— Архангел Михаил? — спросил Саша папа́.

— Да, конечно, — кивнул царь. — Архистратиг Михаил. Чему ты удивляешься?

— Странно, что верхом. Он обычно пеший.

Впрочем, он же предводитель небесного воинства, а полководец должен быть на коне.

— На иконах много, — возразил папа́.

Карета остановилась у тройной арки. За ней был виден прямой как стрела канал, ведущий к Финскому заливу.

Они вышли из кареты, и лакей распахнул перед гостями двери во дворец.

Ребёнка Константина Николаевича назвали Дмитрием в честь святителя Дмитрия Ростовского.

Папа́ уже успел назначить новорожденного шефом Мингрельского гренадерского полка и записал его в военно-морской Гвардейский экипаж и Конную гвардию.

Интерьеры были выдержаны в классическом стиле: древнегреческие сюжеты, светлые стены с белой лепниной и гризайлью, потолки с росписями на античные темы.

А также высокие окна с бежевыми шторами, хрустальные люстры и наборный паркет.

Дядя Костя встретил гостей в гостиной с портретом тёти Санни и морским пейзажем с луной и парусником, сам вынес сына и осторожно вручил Саше.

За спиной у Константина Николаевича стоял незнакомый человек лет сорока, с высоким лбом, длинными темными усами и бакенбардами.