Лиза слушает, задумчиво жуя печенье. Когда я заканчиваю, она тяжело вздыхает.

– Боже, Кать, ну из-за чего, собственно, такой трагизм? Ты похожа на героиню Достоевского, честное слово.

– Лиза, я… я продалась, – выдавливаю я, и от этих слов в горле встаёт ком.

– Продалась? – Лиза фыркает. – Дорогая моя, ты себя в зеркало видела? Ты – красивая, молодая девушка. Он – красивый, богатый мужик. Новый год, шампанское, химия. Ты получила море удовольствия, судя по твоим намёкам, кстати! А в придачу – такие деньжищи отхватила! Это не продажа. Это, прости за цинизм, взаимовыгодный обмен на высшем уровне. Отличное новогоднее приключение! О котором будешь в семьдесят лет внукам рассказывать.

Её логика проста, как гвоздь. И от этого мне ещё хуже. Потому что в её мире всё так и есть. В её мире нет этого внутреннего стыда, этого ощущения, что ты продала саму себя.

– У меня есть совесть, – тихо говорю я.

– А совесть свою с невинностью запихни куда подальше! – отмахивается Лиза, наливая себе остывший чай. – Серьёзно, Катя. Жизнь коротка, чертовка. Наслаждайся каждым днём. И каждым красавчиком с бархатным голосом и полным кошельком. Кстати, о голосе…

Она делает театральную паузу, её глаза хитро блестят.

– Он мне звонил. С утра. Я взяла трубку, а там… ммм. Такой голос. Низкий, с хрипотцой, бархатный прямо. «Мне нужно связаться с курьером, который был у меня сегодня ночью». Я чуть не села в лужу! Сказала, что болела, телефоном пользовалась подруга. Он настоятельно попросил твой контакт. Я, конечно, отказала. Откуда же я знала, что он не по поводу жалобы? Он что-то пробормотал не очень вежливое и бросил трубку.

Новый виток паники сжимает мне горло. Он звонил. Ему не было достаточно моего унижения, ему нужно больше. Зачем? Чтобы упрекнуть? Чтобы потребовать объяснений? Чтобы… предложить новую сделку?

– Зачем? – спрашиваю я вслух, и мой голос звучит потерянно. – Зачем ночному красавцу понадобилось меня разыскивать? Чтобы сказать «спасибо»? Не верю.

– Ну, может, ты ему так понравилась, что он хочет продолжения банкета? – предполагает Лиза, подмигивая. – Я бы на его месте тоже искала. Ты же конфетка, когда не корчишь из себя мученицу. А он… – она мечтательно закатывает глаза, – он звучал как грех на палочке. Я бы точно не отказалась от второго раунда. Особенно с таким гонораром.

– Перестань, – резко обрываю я её. Меня тошнит от её меркантильного веселья. Она не понимает. Она не может понять, что для меня эти деньги – не удача, а клеймо. Что эта ночь – не приключение, а падение. Что его голос в трубке – не комплимент, а угроза.

– Ладно, ладно, не кипятись, – вздыхает Лиза, видя мою реакцию. – Делай, как знаешь. Деньги, кстати, я тебе переведу. Они твои по праву. Ты их, считай, заработала.

– Не надо, – почти кричу я. – Оставь их себе. За молчание.

Наступает неловкая пауза. Лиза смотрит на меня с внезапной, непривычной серьёзностью.

– Кать. Ты не шлюха. Ты – девушка, которая однажды вечером пошла на поводу у желания. Со взрослым, красивым мужчиной. Без обязательств. В этом нет криминала. Прекрати себя разрушать.

Я молчу. Её слова отскакивают от меня, как горох от стенки. Она встаёт, подходит, обнимает меня за плечи.

– Всё будет хорошо. Забудь. Он – забудет. Это всего лишь одна ночь. А эти деньги я потрачу на оплату нашей с тобой квартиры. Пусть будет польза.

Но когда она уходит в свою комнату, оставив меня на кухне с холодным чаем и жутким стыдом, я понимаю, что не смогу забыть. Потому что я не знаю, кого забывать. У него нет имени. Только голос и тело. И головокружительный запах, который теперь будет преследовать мои мысли. Запах непоправимой ошибки.

Я тянусь к карману джинсов, чтобы достать свой талисман – брелок-самолётик, который младший братишка вручил мне перед поступлением на «Туризм и гостиничный сервис» со словами: «Чтобы летала высоко и только туда, куда сама захочешь». Но в кармане его нет. Внутри недобро холодеет. Бегу в прихожую, обшариваю куртку. Нет! Потеряла по дороге? Нет, из плотного кармана джинсов точно не выпадет. Выпал, когда… он раздевал меня?

Господи, ну за что? Это не просто безделушка. Для меня это кусочек родного дома, семьи и надежды на лучшее будущее. Эх, Катерина! Мало было себя отдать, так еще оставила ему самое ценное, что у тебя было. Выбросит, конечно, если найдет.

Так тебе и надо! В следующий раз умнее будешь и научишься себя контролировать. Только следующего раза не будет. Уж в этом я точно уверена на все сто.

Главное – чтобы эта история навсегда осталась в том году, за порогом той двери. Чтобы принц из новогодней сказки растворился в тумане, как и положено призракам.

Но что-то внутри, какая-то зловещая интуиция, шепчет мне, что дверь захлопнулась не до конца. Что он – не призрак. И что наша ночь была не концом, а лишь первым актом чего-то, над чем я больше не властна.

Глава 4. Дамир

Первый рабочий день года, и он уже прогнил насквозь. Я сижу в своём кабинете на двадцать восьмом этаже башни «Меркурий Сити» и наблюдаю, как Москва внизу медленно, неохотно отползает от праздничного ступора. Идеальная метафора для моего состояния: похмелье без интоксикации, только чистая, концентрированная ярость.

Я давлю на кнопку селектора.

– Альберт. Ко мне.

Он появляется через минуту, безупречный, как будто и не было девяти дней всеобщего обжорства и пьянства. Мой собственный маленький робот в костюме от «Китон».

– Первый рабочий день начинается с дерьма, Альберт, – говорю я, не отрываясь от окна. – Помнишь тот новогодний заказ?

– Кофе из «Полуночного Экспресса». Помню, босс.

– Нужно найти девушку, которая его привезла. Не ту, что тряслась от страха в трубку. Её подругу.

Альберт делает едва заметную паузу, переваривая бредовость задачи.

– Частная служба доставки, Дамир Александрович. Данные курьеров конфиденциальны…

– Взломать, купить, запугать, – обрываю я его, наконец, поворачиваясь. – К их базе получил доступ посторонний человек с чужими логинами. Это кибервзлом, нарушение пользовательского соглашения и персональных данных. Скажешь, что наш юрист готовит иск на полмиллиона евро за репутационный ущерб и нарушение моей приватности. Или… предложишь директору этой конторы сумму, от которой у него закружится голова, за «содействие в расследовании инцидента». Давление и деньги. Классика. Или ты забыл, как это работает?

Лёгкая тень мелькает на его лице – не сомнение, а расчёт. Он уже просчитывает каналы, связи, уязвимости.

– Понял. Что именно нужно?

– Всё. Полное имя, подтверждённая фамилия, фото, где можно разглядеть лицо. Место учёбы, работы, адрес. Соцсети. Короче, я хочу знать о ней больше, чем её собственная мать. И я хочу этого сегодня.

Я не объясняю причин. Я плачу ему за то, чтобы причины не были нужны.

– Сделаю всё возможное, – кивает он и растворяется так же бесшумно, как и появился.

Первое в году оперативное совещание в десять утра. Зал заседаний пропах кофе, дезодорантом и едва приглушённым страхом. У всех в глазах – остатки праздника и ужас перед горой отчётов. Идеальная среда для террора.

Я не даю им опомниться. Я – холодный душ, лезвие, срезающее оправдания.

– Василий, отчёт по выручке за каникулы в «Гранд Ривьере» выглядит как попытка скрыть провал красивым графиком. Почему средний чек упал на пятнадцать процентов? Люди меньше ели? Или ваш шеф-повар решил, что гурманы в Новый год предпочитают доширак?

– Эмиль, ваш прогноз по заполняемости отеля в Сочи на февраль основан на чём? На молитвах? Пересчитать. С учётом того, что в прошлом году в это время там был ураган, а половина ваших VIP-клиентов – суеверные идиоты.

– Этот договор с поставщиком текстиля – насмешка над моим интеллектом. Цены прошлогодние, а качество, судя по жалобам, уже будущего года – отвратительное. Разорвать. Вчера. Найти нового. На двадцать процентов дешевле и с такими штрафами за просрочку, чтобы у него аж затряслось.