Последнее слово висит в воздухе, как пощёчина. Мягкотелость. Его любимый диагноз. Он означает всё: мою русскую половину, моё образование в Москве, моё, как он считает, излишнее внимание к «человеческому фактору».

– Мягкотелость, – повторяю я, и голос мой становится опасным, низким. Я больше не сижу. Я встаю, упираясь ладонями в холодный полированный стол. – Мягкотелость – это когда ты платишь отступные профсоюзам после того, как три человека получили травмы на твоей стройке из-за нарушений ТБ. Что мы и сделали по твоему же приказу десять лет назад. Решительность – это когда ты платишь больше, но обеспечиваешь безопасность и лояльность. И получаешь в долгосрочной перспективе не суды, а репутацию. Или я что-то путаю?

Глаза отца сужаются. В них вспыхивает не гнев, а что-то более холодное – разочарование. Он ненавидит, когда напоминают о компромиссах. Даже выгодных.

– Ты учишь меня ведению бизнеса? – он произносит это почти шёпотом.

– Я говорю о реальности, в которой мы работаем. В России не всё решается только давлением и деньгами.

– Всё всегда решается только давлением и деньгами, – отрезает он. – Просто размер и того, и другого должен быть адекватен. Твой размер, судя по отчёту, неадекватен. Исправь. К следующему кварталу. Всё.

Это конец аудиенции. Бесполезный, изматывающий ритуал. Я выхожу из кабинета, и дверь тихо закрывается за мной. Ярость, чёрная ярость, кипит во мне. Он не слышит. Он никогда не слышит. Он видит только графики и проценты.

Я иду по длинному коридору с видом на море, но не вижу ни бирюзы, ни пальм. Вижу только его каменное лицо.

Мне нужно отключиться. Забить голову чем-то другим, пока этот яд не разъел всё изнутри. Я захожу в свой временный кабинет, бросаю портфель на стол и машинально открываю почту. Просматриваю отчёты по партнёрским программам, благотворительным акциям, спонсорству – всему, что создаёт красивый фасад корпоративной социальной ответственности. Фонды, конкурсы, гранты…

И вдруг взгляд спотыкается. «Ассоциация гостиничного бизнеса. Конкурс «Будущее гостеприимства». Финалисты». Наша группа – один из ключевых спонсоров. Я открываю вложение. Список из пятнадцати имён. И третье сверху…

Сокольская Екатерина.

Сначала – чистое, оглушающее недоумение. Не может быть. Совпадение. Другая Сокольская.

Но рядом – Институт туризма. Специальность. Это она. Та самая. Тот самый упрямый взгляд. Та самая, со стойким запахом маракуйи под маской дезодоранта, которая подавала мне вино в «Башне».

Удивление тает, как воск перед пламенем. Его сменяет волна холодного, циничного удовлетворения. Судьба? Нет. Глупости. Ирония. Или… идеальная возможность.

Она хочет в Турцию? Мечтает о стажировке? Прекрасно. Я могу подарить ей эту мечту. Или, точнее, направить её в нужное русло. Моё русло.

Я набираю номер управляющего делами Ассоциации. Через две минуты он на связи, почтителен, предупредителен.

– Алло, господин Озкан! Какая честь! Чем могу быть полезен?

– По поводу вашего конкурса, – говорю я, глядя на море. Голос спокоен, деловит. – Мы, как спонсоры, заинтересованы в максимальной эффективности программы. Хочу уточнить распределение финалистов по отелям-партнёрам.

– Конечно! Мы стараемся учитывать профиль и пожелания…

– Конкретно по одной из финалисток, – мягко, но неумолимо прерываю я его. – Екатерина Сокольская. Её проект, насколько я понимаю, связан с аутентичным туризмом и глубоким погружением в сервис.

– Да, да, очень амбициозная работа!

– Тогда было бы логично и максимально полезно для неё самой направить её в наш флагман. В «Demir Palace». Здесь сосредоточена вся палитра услуг – от массмедиа до премиум-сегмента, от спа до конгресс-центра. Такой комплексный опыт будет бесценен. Уверен, вы со мной согласитесь.

На том конце провода – короткая, но красноречивая пауза. Он соображает. Мой тон не оставляет пространства для дискуссий. Это не просьба. Это рекомендация ключевого спонсора.

– Абсолютно верно, господин Озкан! Мы как раз думали… Да, конечно. Направление будет соответствующим. Спасибо за ваше участие и ценный совет!

Я бросаю трубку. Дело сделано. Она приедет. Сюда. В мой отель. На мою территорию. На сей раз – полностью и абсолютно. Удовлетворение разливается по жилам, сладкое и тягучее. Это лучше, чем любой спор с отцом. Это – чистый, беспроигрышный ход.

В дверь стучат. Лёгкие, ритмичные постукивания. Узнаю их из тысяч.

– Войди, Дениз.

Дверь открывается, и в кабинет врывается не просто девушка, а вихрь цвета и энергии. Моя сводная сестра. Ей двадцать пять, но в её присутствии всегда есть что-то от неугомонного, смышлёного щенка. На ней яркое платье в полоску, волосы, чёрные как смоль, собраны в небрежный, но идеальный пучок. Она подбегает и, не дав мне опомниться, целует в щёку.

– Демир! Ты уже здесь! Я видела папу, он ходит мрачнее тучи. Опять поругались?

Я откидываюсь в кресле, и впервые за сегодня чувствую, как маска спадает. С Дениз я могу не быть «господином Озканом» или «Дамиром Рудиным». С ней я – просто старший брат, аби. Её авторитет, её защитник с тех пор, как она, трёхлетняя, вцепилась мне в палец на похоронах своей матери.

– Рутинный обмен любезностями, – отмахиваюсь я. – Ты как? Чем занимаешься?

Она плюхается в кресло напротив, поджав под себя ноги, и начинает рассказывать с жаром о своей новой идее – создать экскурсионный маршрут по Старому городу для молодёжи, с элементами квеста и цифрового гида. Я слушаю. По-настоящему слушаю. В её словах – та самая живая, незашоренная энергия, которой так не хватает в отцовских отчётах. Она умна, получила блестящее образование в Штатах, но не заражена цинизмом. В её глазах горит тот же огонь, что и у… нет. Не буду проводить параллели.

– Это отличная идея, Дениз, – говорю я, когда она заканчивает. Искренне. – Тебе нужно найти кого-то, кто разбирается в современных трендах и хочет работать не за страх, а за совесть.

– Вот именно! – она оживляется ещё больше. – Папа говорит – найми менеджера. А я хочу найти единомышленника. Со-творца! Ты же понимаешь?

Я понимаю. Слишком хорошо понимаю. Я смотрю на её воодушевлённое лицо и на мгновение завидую этой чистоте мотивации. У меня её уже давно нет. У меня есть только цель. И контроль.

– Понимаю, – киваю я. – Ищи. У тебя получится.

Она улыбается, и эта улыбка согревает комнату лучше любого солнца за окном.

– Спасибо, брат. Ты лучший. Обедаем вместе? У бассейна? Без папы.

– С удовольствием, – соглашаюсь я.

Она выскальзывает из кабинета, оставив после себя лёгкий, цветочный аромат и чувство… покоя. Временного, хрупкого.

Я снова поворачиваюсь к компьютеру. К фамилии в списке. Сокольская Екатерина.

Теперь она не просто назойливое воспоминание или дерзкая официантка. Теперь она – фигура на моей шахматной доске. И я только что переставил её на нужную мне клетку. В «Demir Palace». Рядом с Дениз, которая ищет «единомышленника». Какая ирония.

Удовлетворение сменяется предвкушением. Острая, хищная радость. Он ругает меня за мягкотелость? Хорошо. Я покажу ему, как я могу быть твёрд. Как я могу добиваться своего. Начинать буду не с рынков и не с отчётов. Начну с неё.

Она хотела сбежать от меня в Турцию? Что ж. Теперь она едет ко мне в гости. И на сей раз правила игры буду диктовать только я.

Глава 13. Катя

Победа пахнет бумагой и чернилами. Нет, серьёзно. Я сижу на кухне, и передо мной лежит распечатанное письмо. Официальный бланк Ассоциации. Строгий шрифт. Печать. И строчки, от которых кружится голова: «...сообщаем Вам о решении конкурсной комиссии...» и дальше – самое главное – «...признать Вас одним из победителей...»

Я победила. Не «прошла», не «отобралась». Победила. Слово совершенно нереальное.

Я перечитываю его в десятый, в двадцатый раз. Кажется, буквы вот-вот сползут с бумаги и устроят хоровод по потолку. Я не кричу. Не прыгаю. Я просто сижу и тихо схожу с ума от счастья, которое распирает меня изнутри, как слишком газированный напиток. Три месяца. Турция. Анталья. Профессиональная стажировка. Моё. Моя идея, моя работа, моя победа.