Я жду.

Не с нетерпением юнца. С холодной, расчётливой уверенностью охотника, который уже загнал зверя в идеально подготовленный загон. Осталось только выбрать момент. И способ.

В кармане пиджака лежит холодок металла. Самолётик. Он везёт её ко мне. Ирония судьбы? Нет. Просто хорошее планирование.

Я выключаю монитор. Темнота за стеклом московской ночи теперь кажется предварительной. Затишьем перед бурей. Перед тем, как всё, наконец, встанет на свои места.

Первая часть закончена. След – найден, погоня – выиграна. Теперь начинается самое интересное: обладание. И на этот раз сбежать будет некуда.

Глава 15. Катя

Самолётное шасси с глухим стуком касается полосы аэропорта Антальи. Этот звук – не просто посадка. Это щелчок замка, отпирающего дверь в новую жизнь. Я прижимаюсь лбом к прохладному иллюминатору. За стеклом – не Москва с её свинцовым небом, а ослепительная, почти агрессивная синева и ярко-зелёные пальмы. Воздух, даже через кондиционер салона, кажется гуще, насыщенней.

«Demir Palace» встречает не как отель, а как отдельное государство. Белоснежная громада в мавританском стиле тонет в буйной зелени, а за ней простирается полоса бирюзовой воды, лениво лижущей золотой песок. Лобби выше и просторнее, чем весь мой московский институт. Под ногами – сверкающий мрамор, в воздухе – густой аромат жасмина и сандала от гигантских свечей. Тихая, ненавязчивая музыка создаёт ощущение вечной, безупречной субботы.

Меня встречает куратор стажёров, Айше – женщина с тёплыми глазами, но железной выправкой. Она проводит краткий инструктаж, вручает бейдж, план на первую неделю и произносит фразу, которая становится лейтмотивом этих дней: «Здесь всё для гостя. Вы – часть механизма, который должен работать бесшумно. Ваша задача – быть невидимым и незаменимым одновременно».

Первые дни проходят в состоянии лёгкого ступора. Это восторг, смешанный с паникой. Я учу лабиринты служебных коридоров, запоминаю сотни имён из отдела бронирования, осваиваю систему, в которой можно заказать для гостя всё – от вертолёта до редкой орхидеи в номер за три часа. Масштаб ошеломляет. Я чувствую себя не песчинкой, а атомом в идеально отлаженном термоядерном реакторе роскоши. Моя концепция «идеального дня» кажется детским лепетом перед этим монолитом.

Но я глотаю слюну, поджимаю хвост и учусь. Впитываю всё, как губка. Работаю до седьмого пота, оттачивая английский и вгрызаясь в турецкий. Стыд и страх Москвы медленно, по миллиметру, отступают под напором новой реальности. Здесь, в этом царстве порядка, нет места призракам. Здесь есть только жар солнца, солёный бриз и моя новая, строгая цель – выжить и научиться.

На третий день, когда я пытаюсь разобраться в сложной заявке на организацию свадьбы, в учебный кабинет заглядывает девушка. Она молода, на ней не корпоративный костюм, а лёгкое льняное платье, а чёрные волосы собраны в небрежный, но стильный пучок. Она выглядит так, будто только что сошла с палубы яхты.

– Извините, – говорит она по-турецки. Её голос низкий, приятный. – Я ищу стажёра из России. Екатерину Сокольскую.

Я поднимаю руку, как школьница.

– Это я.

– Я Дениз, – она улыбается, и её лицо преображается, становится открытым и живым. – Мне передали ваш проект для конкурса. «Идеальный день».

У меня ёкает сердце. Передали? Кто?

– Он… он, наверное, кажется очень наивным на фоне всего этого, – смущённо бормочу я, кивая в сторону окна, за которым сияет бассейн размером с озеро.

Дениз смеется. Звонко, без тени высокомерия.

– Напротив! Он как глоток свежего воздуха. Вся эта, – она обводит рукой роскошный интерьер, – «безупречная роскошь». Она утомляет. Люди, особенно молодые, уже сыты по горло инстаграмным глянцем. Они хотят подлинности. А вы это уловили. Капитан Мехмет, кухня в семье Джемилей, звёзды с астрономом-энтузиастом… – её глаза горят. – Это потрясающе! Это то, что я сама пытаюсь продвинуть здесь, внутри этой каменной глыбы! Мой отец считает, что я занимаюсь ерундой, но…

Она замолкает, словно ловя себя на слишком откровенной фразе. Но мостик между нами уже перекинут. Мгновенно. Я вижу единомышленника. Такого же чужака в этом мире вылизанного совершенства, ищущего в нём щели для чего-то настоящего.

– Я как раз работаю над молодежным маршрутом по Старому городу, – продолжает Дениз, понижая голос, будто делится секретом. – Хочу убрать скучных гидов с флажками и сделать квест. С цифровым гидом, с историями не про султанов, а про торговцев, поэтов, влюблённых. Чтобы почувствовали не музей, а живой город. Мне нужна помощь. Тот, кто мыслит не шаблонами. Вы… не хотите попробовать? Это будет вне вашей основной программы. Но я могу договориться.

Хотеть? Я чуть не подпрыгиваю от восторга. Это в тысячу раз лучше, чем разносить полотенца у бассейна. Это настоящая работа. Творческая. Та, ради которой я всё это затеяла.

– Да! – выдыхаю я, забыв о субординации. – Конечно, хочу! Это звучит гениально!

Дениз снова улыбается, и в её глазах я вижу ответную радость – радость от того, что её поняли.

– Отлично! Вот мои контакты. Завтра, после ваших обязательных занятий, встречаемся в моём офисе. Я покажу вам наброски.

Она уходит, оставив после себя ощущение чуда. Луч света, пробившийся сквозь высокие, строгие своды корпоративной системы. Впервые за долгие месяцы я чувствую не просто облегчение, а чистый, неразбавленный восторг. Я нахожу здесь не просто работу. Я нахожу союзника.

Вечером я сижу на балконе своей скромной, но чистой комнаты в корпусе для персонала и смотрю на звёзды над тёмным морем. Я думаю не о Москве. И не о нём. Я думаю о маршрутах, о сценариях квеста, о том, как оживить историю. Я поглощена работой. Счастлива и целеустремлённа.

Призрак Москвы, тот холодный, стыдливый призрак, тает с каждым лучом этого яркого, беспощадного солнца. Он растворяется в солёном воздухе, в жарком мраморе, в звуках прибоя и в азарте нового, захватывающего проекта.

Я ложусь спать с улыбкой на лице. Здесь, в этой «чужой роскоши», я нащупываю свою собственную, прочную почву. И имя ей – не «Demir Palace». Имя ей – «возможность». Возможность расти, творить и, наконец, забыть.

Глава 16. Дамир

Первый отчёт из «Demir Palace» лежит передо мной на экране, холодный и безликий, как и всё, что исходит от Фарука. Но за этими строчками – она.

Я пролистываю страницы. Общие сведения по группе стажёров. Адаптация, успеваемость, замечания. Её фамилия выделяется не данными, а их отсутствием. В графе «сложности» – прочерк. В графе «рекомендации наставника» – сухое, но впечатляющее: «Высокая обучаемость, отличные языковые навыки, проявила инициативу».

Инициативу. Интересно, в чём именно.

Я перехожу к приложению – детализированному журналу активности. И здесь мой взгляд спотыкается, а потом прилипает к одной строке. Снова и снова.

«16:30. Встреча стажёра Е. Сокольской с Дениз-ханым в офисе на 3-м этаже. Продолжительность: 1 час 15 минут. Тема: обсуждение проекта «Молодёжный маршрут». Предоставлен доступ к архивным материалам по истории Калеичи.»

Дениз.

Этот факт врезается в сознание с неожиданной острой силой. Я откидываюсь в кресле, стискивая пальцы. Моя сестра. Со своим тонким, почти болезненным чутьём на людей и своим упрямым, тихим бунтом против всего, что пахнет корпоративной пылью. Она что-то нашла в этой девушке. Не просто стажёрку. А что-то, что заставило её пригласить в свой личный кабинет и говорить больше часа.

Раздражение поднимается во мне, тёплой и едкой волной. Она вписывается. Легко. Свободно. Не робкая провинциалка в царстве роскоши, а… соратница. Нашла общий язык с Дениз, что удаётся единицам. У неё получается. Без меня. Вопреки мне. Она строит свою маленькую крепость на моей же территории, и первой, кто протянул ей руку, оказалась моя сестра.

Я встаю, подхожу к окну. Москва вечерняя, в огнях, но за стеклом – тишина моего кабинета. Я должен был предвидеть это. Дениз ищет единомышленников везде, как голодный щенок ищет кость. А эта… Сокольская со своим проектом об «аутентичности» – идеальная находка.