Мышонок отрицательно качает головой, её плечи дрожат, а по щекам стекают слезы. Горько усмехнувшись, я отворачиваюсь от неё, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Пытаясь справиться со своим гневом, я говорю себе:

"А что ты хотел? Ты же сам выкинул её, отправил прочь, даже не проводил, даже не взглянул на неё. Вёл себя с ней холодно, как с чужой.

Что ты хотел после всего этого? Что она будет любить тебя? Что простит?"

Я снова оскалился, понимая, что это самобичевание, этот гнев, ничто не остановит меня.

Я понял, что хочу её одну. Что хочу именно её. Что люблю, мать вашу, её. Люблю. Это осознание далось мне тяжело, я так долго сопротивлялся ему, отрицал. Но, несмотря на всё, любовь к ней оказалась сильнее.

Она пробилась сквозь мою броню, сквозь стены, которые я воздвиг вокруг своего сердца. Я смог переступить через себя, чтобы принять это, чтобы осознать окончательно.

Я понял, что она мне нужна. Необходима. И теперь отказываться от неё я не собираюсь. Ни за что.

Именно её, эту единственную женщину, я хочу видеть рядом с собой. Захарий был прав. Она — моя судьба, моя родственная душа, рождённая для меня. Моей она осталась, и моей навеки будет.

Ведь я полюбил её не из-за нашей связи, не она сподвигнула меня на это. Это мои чувства, мои искренние, настоящие чувства к ней, которые так долго дремали в глубине моей души, ждущее своего часа.

Часто дыша, я закрыл глаза, пытаясь усмирить бушующий внутри ураган. Легкая усмешка тронула мои губы, когда пришло осознание: в любом случае я её не отпущу.

Я завоюю её вновь, как бы трудно это ни было. Она ужемоя, даже если сейчас её сердце полно обиды на меня. Я сжал кулаки, чувствуя, как напряжение охватывает моё тело, но в то же время я ощущаю, чувствую, что она смотрит на меня.

Не может не смотреть. Ведь она волновалась обо мне, переживала, черт возьми! Она провела всю ночь, залечивая мои раны, несмотря на то, что я вновь её прогнал.

Неужели она всё ещё любит меня? Меня, того, кто так мало её достоин? Эта мысль одновременно обжигала болью и наполняла меня неистовым желанием бороться за неё.

Я резко развернулся, моя грудь ходила ходуном от бушующих внутри эмоций. Её испуганные глазазабегали по моему лицу, пытаясь понять, что произойдет дальше.

Мы изучали друг друга в этом напряженном молчании, пока я не преодолел расстояние, разделяющее нас.

Мышонок не ожидала такого резкого движения. Она дёрнулась, когда я заключил её в свой капкан, поставив руки по обе стороны от её тела, не давая сбежать.

Я наклонился к её уху, обдавая её своим горячим дыханием, чувствуя, как по всему её телу пробегает дрожь.

Она задрожала ещё сильнее, буквально стала трястись, словно пойманная птица.

Я закрыл глаза, пытаясь уловить нотки её запаха – этот сладкий, сводящий с ума аромат малины, который я сам так бездумно уничтожил.

Это осознание разозлило меня, разозлило до глубины души. Я еле справился со своим желанием, совладая с собой, чтобы не сдаться перед этой всепоглощающей страстью.

— Я всё равно добьюсь ответа от тебя, мышонок, прошептал я, мой голос звучал низко и хрипло.

— Я услышу то, что мне нужно, услышу то, что так желаю. Ты сама понимаешь, о чём я говорю. Я сглотнул, чувствуя, как ком подступает к горлу, и осторожно убрал мешающие пряди её волос за ухо, чувствуя мягкость её кожи под пальцами.

— А теперь пошли обратно, сказал я, мой голос звучал мягче, чем я ожидал, пытаясь скрыть бушующие внутри эмоции.

— Холодает, ты ещё слишком слаба, тебе нужен отдых. Я не хочу, чтобы ты простудилась.

Я заглянул в её глаза, которые были расширены от моих слов, в них читались смесь страха, удивления и чего-то ещё, чего я не мог пока понять.

Мэди слабо кивнула головой, её щеки залило нежным румянцем, выдавая её смущение. Я сглотнул, ощущая, как ком подступает к горлу, и отстранился от неё, пропуская вперёд.

Мышка, словно очнувшись, быстро поспешила прочь от меня, я же пошёл за ней.

Мэдисон

Моё сердце колотится в груди, желая вырваться наружу. Я спешу, так спешу, пытаясь убежать от Хьюго, от того, что он вызывает во мне.

Я сглотнула, когда мы вновь оказались на залитой луной поляне. Вокруг было много людей, их голоса сливались в радостный гул. Я поцеловала Ника, пытаясь пройти мимо, но Мелис остановила меня.

— Ты вышла, дочка? — её глаза сияли, когда она выхватила у меня сына. Я даже не успела ничего сказать.

— На отца своего похож, вылитый Хьюго, она улыбалась, любуясь малышом, — глазки только твои. Я смутилась, слабо кивая головой.

— Мы собирались в комнату, я сказала Мелис, её взгляд с волнением устремился на меня.

— Зачем грустить наверху? Оглянись, здесь все рады твоему сыну.

Я сделала, как она сказала. И правда, все вокруг радовались, смеялись, веселились, танцевали. Я никогда такого не видела, поэтому всё это было для меня совершенно новым. Это зрелище одновременно пугало и завораживало меня.

— Я присмотрю за ним, а ты отдохни, развейся, я буду здесь поблизости, да и в кроватку уложу, сказала Мелис, её голос был полон заботы.

— Уже поздно, да и я сама устала за целый день, ответила я, голос мой звучал устало и немного растерянно.

— И Хьюго собирался отвести нас в комнату, добавила я, и мой голос снова дрогнул, когда Мелис подошла ко мне ещё ближе, её глаза изучающе смотрели на меня.

— Твой волк с тебя глаз не сводит, прошептала она.

— Даже сейчас смотрит, волнуется. Я невольно смутилась, ведь сама ощущала его пристальный взгляд за своей спиной, чувствуя, как его энергия направлена на меня.

— Он просто волнуется о Нике, вот и всё, сказала я, стараясь убедить и себя, и её, но в моём голосе звучало явное разочарование.

Мелис тихонько посмеялась, её смех был мягким и понимающим. Она взяла меня за руку, её прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— Глупенькая, ласково проговорила она,

— не видишь что ли, как его распирает? Надо бы тебя уже прятать от него, чтобы не набросился.

Её слова, сказанные с игривой интонацией, заставили меня осознать, о чём она говорит. Я почувствовала, как мои щёки пылают, как жар разливается по всему телу.

— Вас связывает не только сын, продолжила Мелис, её взгляд стал более серьёзным, — и ты сама это понимаешь.

Я зажмурилась, боясь признать эту правду, боясь смотреть в глаза своим чувствам. Но я знала, что она права.

Но я не успела ничего ответить, как она уже ушла, качая моего сына на руках.

Я сглотнула, сильнее сжимая кафтан Хьюго, вдыхая его терпкий, но такой знакомый запах.

Было немного неуютно, ведь я мало кого здесь знаю, и чувствовала себя чужой среди этих незнакомых лиц.

Я осмотрелась и заметила Хьюго среди Сэма, Гареда,Логана, и других волков, стоящих неподалёку от него.

Невольно мои глаза зацепились за его фигуру, и я не могла отвести взгляд, размышляя над его словами.

Он не забыл. Почему он не забыл нашу ночь? Почему стал смотреть на меня по-другому, вести себя иначе?

Я не понимала, что с ним случилось. Его взгляд буквально пожирал меня, заставляя трепетать, дрожать от неведомых чувств.

Он помнит, что я говорила в ту ночь? Я зажмурилась, пытаясь отогнать эти мысли, но они возвращались вновь и вновь. Я слишком долго смотрела на него.

Я уже хотела отвести взгляд, но не успела. Он резко вскинул голову, и наши глаза встретились.

Я вздохнула, ощущая, как сильнее начинаю дрожать из-за него, как щеки заливает жар.

"Отвернись", — шептал внутренний голос, но я не слышала его, продолжая смотреть на него, словно заворожённая.

Хьюго вскинул голову, демонстрируя себя во всей красе. И я невольно залюбовалась его статью, его уверенностью. Он сделал глоток из бокала, и жар, охвативший меня, стал ещё сильнее.