— Я думала о тебе Хьюго, не могла видеть, что с тобой делают, не могла допустить, чтобы тебя убили, я бы не пережила, шепчу я надрывно, сквозь слезы.

Хьюго

Часто дыша, я смотрю на неё. Вижу, как она трясется, как нервничает, как её глаза наполняются слезами. Эта дрожь, это смущение, эта боль – всё это разрывает меня изнутри.

Я вижу её страх, её испуг, и это лишь усиливало мою злость.

Но под этой грубой, звериной злостью, под этой обжигающей яростью, скрывается безмерная, всепоглощающая любовь и отчаяние. Любовь, которая душит меня своей силой, желание обладать ею, защитить от всего зла мира, даже от самого себя.

Я люблю её так сильно, что готов разорвать на части любого, кто посмеет её обидеть, причинить ей боль. И сейчас я срываю эту злость на ней, потому что в глубине души я боюсь за неё больше всего на свете. Этот страх пронизывает меня до самых костей, заставляя действовать необдуманно, агрессивно.

— Глупая, эти слова сорвались с моих губ.

Я прильнул к её губам, буквально вклиниваясь в них, стирая все запреты, которые сам же воздвиг между нами. Стирая все преграды, которые самолично ставил, осознавая, каким идиотом был всё это время.

Ведь потерять её я не хочу.

Я целую властно и сильно, не давая ей шанса остаться безучастной, не давая ей отстраниться. Мэди пискнула, но тут же ответила мне, её губы дрожали под моими, слёзы катились по щекам. Я слизываю каждую слезинку, пытаясь остановить её плач, а сам схожу с ума.

Год. Целый год без её ласки, без неё. Как я выдержал? Как не сошёл с ума? Ведь она моя. Моя.

Я сжимаю её в своих руках, прижимая к себе сильнее, мощнее, буквально впечатывая в себя. Мысль о том, что она могла пострадать, ранила, уничтожала меня изнутри. От этого я ещё сильнее напираю на неё, чувствуя её тепло.

В каждом прикосновении, в каждом вздохе, в каждом поцелуе – моё отчаяние, моя любовь, моё раскаяние и моя неукротимая жажда защитить её, вернуть нам то, что мы потеряли, и создать то, чего мы никогда не имели.

Она здесь, со мной, с ней всё хорошо. И это было единственное, что имело значение.

— Я бы выдержал ради, чтобы только тебя не тронули, всё бы выдержал— прорычал я ей в губы, вновь завладев ими. Мышонок обняла меня за шею, её пальцы зарылись в мои волосы. Я чувствую, как она дышит, как дрожит всем телом из-за меня.

"Люблю,люблю…" — эти слова бились в голове, заглушая всё остальное. Только её люблю. Только она смогла изменить это в моём чёрством сердце. Только она смогла сотворить такое чудо.

— Мышонок, прошептал я, заглядывая в её глаза. Мэди смотрела на меня, и этот взгляд. Он выворачивает душу наизнанку, грызет, топит, и полностью уничтожает меня.

— Твой волк, зачем? — прошептала она, не в силах вынести мой взгляд, наполненный безмерной любовью и болью. Вместо слов я прильнул к ней, вновь целуя, чтобы показать, что люблю, что она моя. Что я принадлежу ей без остатка.

— Я бы сделал это снова, ты важнее всего на свете, прорычал я, взяв её лицо в ладони.

— Зачем ты целуешь? Зачем говоришь такие вещи? — услышал я её тихий, дрожащий голос. Я горько усмехнулся.

— Потому что понял, что люблю тебя, — признался я, видя, как её глаза округлились от удивления.

— Любил и тогда, просто не мог признаться себе в этом, прошептал я, чувствуя, как мышка снова начинает дрожать из-за меня.

— Почему ты так поступил? Почему не проводил меня тогда? — шептала она, и боль в её глазах была почти осязаема. Я оскалился, прижимая её к себе ещё сильнее, словно пытаясь защитить от призраков прошлого.

— Потому что моя гордость была выше, — сказал я с досадой, понимая всю абсурдность ситуации.

— Потому что думал, что так правильно. А оказалось, что нет. Потому что не хотел чувствовать, не хотел страдать из-за любви. Но оказался не прав, ведь всё равно я полюбил тебя.

Мышка смахивает слёзы, закрывая глаза.

— Я это понял, ведь чуть не потерял тебя, хрипло произнёс я, вдыхая аромат её волос, ведя носом по её шее.

— Скажи, что не хочешь быть со мной. Я дам тебе шанс уйти. Скажи одно только нет, и я отступлю. Я замолчал, выжидая, вслушиваясь в её дыхание, чувствуя, как отчаянно мне нужен её ответ.

— Отступишь, даже если любишь меня? Отступишь вновь, вновь оставишь— спросила она, и в её голосе прозвучала нотка сомнения. Я усмехнулся, закрывая глаза, сжимая её сильнее в своих руках.

— Любовь — это не только страсть, но и свобода, прошептал я.

— Если твоё нет действительно нет, я отступлю. Но я знаю, что ты чувствуешь. Я вижу это в твоих глазах. Ты не хочешь уходить.

Прорычал я, сжимая её сильнее. Хотя сам не понимаю, правда ли теперь смогу отпустить, ведь осознаю, что хочу быть с ней. Теперь, когда она снова в моих руках, когда я чувствую её тепло, эта мысль кажется немыслимой.

— В ту ночь, ты принадлежала мне, потому что любила? — спросил я, видя, как её щёки заливаются краской. Она опустила глаза, уткнувшись мне в грудь, словно пытаясь спрятаться от моих слов, от моих мыслей, которые, казалось, были громче её собственного сердца.

Спустя время, она подняла свои заплаканные глаза на меня. В них читалось столько боли, столько непризнанных чувств, что у меня перехватило дыхание.

— Любила, прошептала она, и этот единственный звук, казалось, разрушил все стены, которые я воздвиг между нами. Я сглотнул, наклоняясь к ней.

Наши лбы соприкоснулись.

— Ты и дальше скрывала бы нашего сына, мышка задрожала сильнее, отчаянно качая головой.

— Я не могла иначе! — её голос прозвучал резко, защитно.

— Я думала, что ты ничего не чувствуешь ко мне, раз решил всё за нас двоих. Поэтому и скрыла. Зачем тебе ребёнок от ведьмы? — она резко развернулась, оставляя меня в одиночестве стоять, пока мышонок одиноко стояла, обнимая себя за плечи.

— Ребёнок от любимой женщины, поправил я, подходя к ней, чувствуя, как внутри меня всё разрывается.

— Я бы принял его. Я бы оставил тебя сразу же, я уже был готов изменить своё решение. Но было поздно.

Мышонок сглотнула, и я не мог наглядеться на неё, на её тонкие плечи, на то, как она дрожит.

— Почему ты оставила ребёнка? — спросил я, хотя знал ответ. Это было глупо, но я должен был услышать это именно от неё.

— Это ребёнок от любимого мужчины, прошептала она, её голос был полон нежности и тоски.

— Я хотела, чтобы твоя частичка была со мной. Поэтому и оставила.

Я сглотнул, шумно выдохнув. Её слова эхом отдавались в моей голове, переплетаясь с болью, с сожалением, с той безумной, всепоглощающей любовью, которая теперь захлестнула меня с новой силой.

— Скучала по мне? — прошептал я, делая шаг к ней. Она инстинктивно отступила назад, пока не столкнулась со стеной. Её глаза расширились, в них читался страх, смешанный с надеждой, и я вижу, как её тело напряглось в ожидании. Она была как загнанный зверек, но я не собирался отступать. Не сейчас.

Я наклонился к ней, чувствуя, как моё тело напряглось от желания, от этой пьянящей близости. Я понимаю, что не отпущу. Просто не смогу. Она будет моей. Это решение было высечено в камне, в самой глубине моей души.

— А ты? Ты скучал по мне? — её голос прозвучал тихо, но в нём была дрожь, которую я так любил.

— Были ли у тебя другие женщины? Ты обещал, она замолчала, и в её глазах мелькнула тень сомнения.

Я усмехнулся, прижимаясь к ней вплотную, чувствуя, как её тело дрогнуло от моего прикосновения.

— Скучал, прохрипел я, и это слово, казалось, было лишь бледной тенью того, что я на самом деле чувствовал.

— Места себе не находил. Думал о тебе каждый миг. Как одна маленькая ведьма смогла изменить такого жестокого волка, как я? Как смогла сделать своим, без всякой связи, без всяких обещаний? Как смогла удержать меня своими глазами, своей улыбкой?