— Наверное, пошёл в тебя, сестрёнка, обратился ко мне Логан, и это окончательно сбило меня с толку. Его слова заставили меня смутиться ещё больше.

— Наша мать рассказывала, что Хьюго наоборот, в детстве был очень шумным мальчиком, — хихикнул Логан.

— Это он сейчас такой хмурый вечно ходит. Его смех был заразительным, но я не могла позволить себе расслабиться.

— Да, Мэди, а какой была ты? — подхватила Серена, и я сглотнула. Я совершенно не знала, что ответить, ведь мне никто никогда не рассказывал, какой я была в детстве. Это была ещё одна пустота в моей жизни.

— Сменим тему, грозный голос Хьюго заставил меня сжаться ещё сильнее. Казалось, он чувствовал моё смятение и пытался его пресечь.

— Мне никто не успел этого рассказать, ответила я, стараясь не смотреть на него, а сосредоточиться на сыне.

— Прости, Мэди, услышала я тихий голос Серены.

— Всё хорошо, Серена, правда, прошептала я, сильнее прижимая Ника к себе.

— Боль утраты никуда не делась, но я привыкла с ней жить с самого детства.

Эти слова вырвались сами собой.

Рык Хьюго заставил меня вздрогнуть, но я держалась. Держусь, чтобы не посмотреть ему в глаза. Не хочу видеть в них сожаление, не хочу снова почувствовать себя виноватой.

— Я пройдусь, сказала я, пытаясь звучать спокойно. Серена кивнула мне, и я улыбнулась ей в ответ.

Вокруг наступила тишина. Я же отвернулась и медленно пошла в сад, чтобы хоть немного успокоить своё разбушевавшееся сердце.

Увидев знакомую тропинку, ведущую к моей опушке, я замерла. Сердце забилось быстрее, словно предчувствуя что-то. Я помнила это место. Именно здесь всё началось.

Здесь произошла моя первая встреча с Хьюго.Не в силах сдержаться, я пошла по тропинке.

Качаясь из стороны в сторону, я смотрела на спящего сына, но мысли мои были далеко. Я прикрыла глаза, и перед внутренним взором тут же возникли картины того вечера.

Я помню всё: как пришла сюда, желая насладиться свободой и покоем.

Как Хьюго появился совершенно неожиданно, как его сильные руки обхватили меня, как я заглянула в его глаза.Ещё тогда, в тот самый первый миг, что-то ёкнуло в моём сердце.

Тогда я не могла думать ни о чём, кроме него. Он преследовал меня даже во сне, заставляя бежать обратно в свою комнату, где я не могла сомкнуть глаз до самого утра.

Его глаза не давали покоя, они словно притягивали меня, завораживали. И сейчас, вспоминая это, я вновь почувствовала то же самое смятение, ту же трепетную дрожь, которая охватила меня тогда.

Сердце сжалось от нахлынувших воспоминаний. Одинокая слеза тут же скатилась по щеке, оставляя влажный след.

Вдруг я почувствовала, что больше не одна. Не поворачиваясь, я знала, кто стоит за моей спиной.

Почему он пошёл за мной? Почему преследует? Шаги его раздались совсем близко. Я затаила дыхание, когда почувствовала, что он остановился прямо за мной.

Сглотнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Душа моя встрепенулась, словно отозвавшись на зов, и тот огонь, что разгорался в груди, вспыхнул с новой силой.

Внезапно я ощутила, как его кафтан лёг мне на плечи. Я распахнула глаза, вдыхая знакомый, такой родной и одновременно такой далёкий запах. Запах, по которому я так скучала в дни нашей разлуки.

Он молчал. А я, казалось, перестала дышать. Всё из-за него. Из-за того, что он пробуждал во мне любовь, даже несмотря на обиду, на боль, которую он мне причинил.

— Я хочу побыть одна, решилась произнести я, но мои слова, казалось, не имели на него никакого действия.

Он по-прежнему стоял рядом, молчаливый и непреклонный.

Хьюго даже не сдвинулся с места. Спиной я чувствовала, как учащённо бьётся его сердце, как тяжело он переводит дыхание.

— Я тебе не мешаю, — его хриплый голос заставил меня вздрогнуть. Что он хочет добиться? Он уже принёс меня сюда против моей воли, не дал уйти, а теперь стоит тут.

— Твои люди ждут тебя, пыталась я донести до него, — не расстраивай их.

— Им весело и без меня, — ответил он, и я зажмурилась, размышляя.

— Ещё веселее будет с тобой, — прошептала я, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло.

— Ещё доводы будут какие-нибудь, чтобы избавиться от меня? — спросил он, и я сглотнула, пытаясь дышать ровно.

Но это было бесполезно. Всё из-за него.

Я развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Но лучше бы я этого не делала.

Как горели его глаза, как он смотрел на меня! Глупая, зачем я смотрю в ответ? Зачем пытаюсь разглядеть что-то в его глазах, когда знаю, что там лишь боль и обида?

Но я не могла отвести взгляд. В его глазах я видела отражение своей собственной души, своей собственной боли.

— Помнишь это место? — спросил он внезапно, и я сглотнула, совершенно растерявшись от его вопроса.

Сердце болезненно сжалось, вспоминая ту первую встречу, ту первую искру, что пробежала между нами.

Я отрицательно покачала головой, пытаясь изобразить полное забвение, хотя каждая клеточка моего тела помнила этот день. Хьюго усмехнулся, расправив свои могучие плечи, словно собираясь что-то доказать.

— Здесь мы впервые встретились, хрипло произнёс он, смакуя каждое слово, словно пробуя на вкус прошлое. Мои щёки вспыхнули, я ощутила, как дрожь пробегает по всему телу.

— Будешь пытаться делать вид, что забыла? — спросил он, сложив руки на груди, его взгляд стал ещё более пристальным.

— Если и буду, то тебя это не касается, ответила я осипшим голосом, стараясь скрыть своё смятение и растерянность.

Хьюго оскалился, сжимая кулаки, его глаза потемнели.

— Касается, мышонок, прорычал он. Я зажмурилась, услышав это прозвище.

— Не называй меня так, я же просила, произнесла я с мольбой в голосе, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Я его дал, я и имею право называть тебя так, только я, от его слов я покраснела ещё сильнее.

Его взгляд, он смотрел на меня так, словно пытался заглянуть в самую душу, словно видел насквозь все мои попытки отстраниться.

Я отвернулась, поджимая губы. Я не знала, что сказать ему, как реагировать на его слова. Он злился на меня, а теперь зачем он проявляет эту заботу, когда сам причиняет столько боли? Этот противоречивый поток эмоций захлёстывал меня.

Я смахнула слезы, прижимая Ника ещё сильнее к себе, словно он мог защитить меня от этого бушующего шторма внутри.

Хьюго

Мышка отвернулась от меня, а я не мог сдвинуться с места. В упор смотрел на её спину, понимая, что был полным слепцом, что сам всё разрушил. Разрушил то, что по праву принадлежало мне. Она имеет право злиться на меня.

Я сглотнул, засунув руки в карманы. Сам же вспомнил нашу первую встречу так ясно, словно это было вчера. Её глаза, от которых невозможно было оторваться. Её ловкость, когда она схватила мой нож, её страх, который промелькнул в них.

Тогда, впервые в жизни, я завис на женщине, которую увидел всего лишь раз. Завис на этой невинной, испуганной девушке, которую, как оказалось, всю жизнь держали взаперти.

Первое касание к ней тогда оно прошибло меня насквозь. Тогда она действительно меня заинтересовала. Но я был слеп, раз игнорировал собственные чувства, которые теперь мне были неподвластны. Они взяли верх надо мной. И я не могу противиться. Больше не хочу.

Я зажмурился, сжимая кулаки. Злость навернулась вновь, но на этот раз она была направлена не на неё, а на себя. На свою слепоту, на свою глупость.

Луна уже взошла, освещая опушку серебристым светом, а гул праздника, доносящийся издалека, лишь нарастает, контрастируя с нашей тишиной. Мы стоим на нашей опушке, окружённые шелестом увядающей осени.

Сжимая челюсть, я иду против собственной воли, против всех своих инстинктов, приближаясь к ней. Встаю наравне. Краем глаза вижу, как она вздрогнула, как её взгляд скользнул по мне. Я чувствую это. Её глаза не могут лгать, я вижу в них всё то, что скрыто под маской её серьёзности.