— Произнеси моё имя, приказал я, мой голос звучал хрипло и низко. Мне так хотелось услышать его именно от неё, из её уст.

— Хьюго, повторила она, и это слово, произнесённое ею, заставило меня зажмуриться от переполнявших меня чувств. Я обнимаю её ещё сильнее, желая никогда не отпускать.

Вся моя любовь, вся моя страсть порывалась к ней. Разве можно так любить, так желать, как это делаю я? Неистово, мощно, сильно. Она была моей вселенной, моим смыслом, моей жизнью.

— Мышонок, произнёс я хрипло, чувствуя, как её глаза блестят от слёз. Я знаю, что это были слёзы счастья, слёзы облегчения, слёзы любви.

Я сглотнул, ощущая, как бушуют внутри меня эмоции.

— Я готов ради тебя на всё, мышонок, слышишь, на всё! — шепчу я, мои пальцы нежно, но властно касаются её тела.

Мэди всхлипнула, её тело дрогнуло, и она крепко, отчаянно обняла меня. Я чувствую её тепло, её страх, её безграничную любовь, которая отражается в каждом её вздохе.

— Зачем ты пожертвовала собой, любимая? — спрашиваю я, мой голос срывается от подступившего к горлу отчаяния.

— Я чуть не потерял тебя! Ты не представляешь, как мне было страшно. Мой мир рухнул в тот момент, когда я увидел тебя такой.

— Я не могла смотреть, как тебе делают больно, услышал я её тихий, дрожащий шёпот, который пронзил меня насквозь.

— Это было единственное решение.

Я оскалился, отражая ту первобытную ярость, что кипела внутри меня, готовую разорвать любого, кто посмел бы причинить ей вред.

— Я бы вытерпел всё, слышишь, вытерпел бы любую боль, ради тебя! — рычу я, крепко прижимая её к себе, словно пытаясь уберечь от всех бед мира.

— Я чуть с ума не сошел, когда увидел твой безжизненный взгляд. Думал, что сдохну на месте, когда ты не приходила в себя.

Я вижу, как слезы катятся по её щекам, и моё собственное сердце разрывалось от этой боли.

— А когда ты передала нам Ника, я замолчал, вспоминая ту панику.

— Я чуть на месте не завыл от боли.

Я приподнял её, усаживая на колени, и чувствую, как она плачет, но как же крепко жмётся ко мне, ища утешения и защиты в моих объятиях.

— Прости, шепчет она, уткнувшись мне в грудь, её дыхание едва слышно.

— Я так испугалась. Я не знала, что делать. Мне угрожали.Я всего лишь хотела спасти нашего сына, нашего малыша, любимый.

Я глажу её по спине, пытаясь успокоить, но мой собственный гнев не утихал. Я никому не позволю угрожать моей семье. Моим любимым. Моей Мэди и нашему сыну. Никому.

Наши глаза встретились, и я, не в силах сдержать переполнявшие меня чувства, рыкнул, притягивая её к себе и впиваясь в её губы. Мой поцелуй был не просто поцелуем – это был крик души, попытка уверить себя , что она здесь, что она рядом.

Она сразу же откликнулась на мой зов, отвечая с той же страстью, с той же мольбой.

Я рычу, сжимая её в своих объятиях так сильно.

— Мама приходила ко мне вновь, Хьюго, прошептала она, и её голос прозвучал тихо.

— Она сказала, что ты ждёшь меня.

Я замер, моё дыхание на её шее. Внутренне я был на взводе. Мэди гладит меня по спине, её прикосновения были нежными, осторожными, словно она боялась, что я выйду из-под контроля.

И это было недалеко от истины. Я уже стоял на грани, на грани того, чтобы разнести всех к чертям, разорвать на куски тех, кто посмел нас разлучить. Кто посмел ей сделать больно.

— Сказала вновь, что ты мой волк, прорычал я, и в этом рыке была смесь облегчения, ревности и нежности.

— Твой, мой голос звучал твёрже, в её глазах всё ещё стояли слёзы.

— Я только твой, слышишь. Всегда твоим был.

— Еще. Мэди сглотнула, и я вижу, как на её глазах вновь появляются слёзы.

Мышонок взяла моё лицо в свои ладони, смотрит, как же она смотрит на меня. С такой любовью в глазах, с таким трепетом. Сглотнул, моя рука прошлась по её спине, чувствуя как мурашки пошли по ней. Мэди поцеловала в щеку, пригладила мои волосы.

— Ещё мама сказала, что наша связь не разрушалась, что Захарий не смог её уничтожить, что он только убрал её на время.

Она замерла, её тело напряглось в моих объятиях, а взгляд был прикован к моему лицу, следя за моей реакцией на её слова.

Я сжал её ещё сильнее, пытаясь удержать её, удержать себя, удержать этот миг, который грозил перевернуть всё с ног на голову.

Я не мог, просто не мог верить своим ушам. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Слишком много боли было пережито, чтобы просто так, в один миг, поверить в чудо. Моё сердце колотилось как сумасшедшее, кровь стучала в висках, а в груди разливалась жгучая смесь надежды и ужаса.

— Что ты сказала? — прорычал я, мой голос был хриплым от охвативших меня эмоций.

— Повтори. Мои глаза, кажется, горели, впиваясь в её лицо, пытаясь прочесть в ней хоть малейший намёк на ложь, но видя лишь чистую, трепетную правду.

Она с волнением взглянула на меня, её глаза, ещё влажные от слёз, были огромными, полными трепетной нежности и какой-то невероятной веры.

Наши лбы соприкоснулись, и я чувствую её тёплую кожу, биение её пульса, что казался таким же сумасшедшим, как и мой.

— Я твоей осталась, шепчет она. Каждое слово было наполнено такой искренностью.

— Твоей и была, твоя истинная.

Эти слова пронзили меня насквозь.Я закрыл глаза на миг, не в силах вынести всю силу этого откровения, пытаясь осознать услышанное.

Сердце бешено колотилось в груди, так сильно, так отчаянно, словно пытаясь вырваться наружу.

Наша связь. Это слово звучало в моей голове. Не исчезла.

Я был её волком. И всегда им был, даже когда мы были разделены. Мой волк, затих, обрёл покой. Она была моей. Моей навсегда, моей по праву крови, по праву судьбы, по праву души.

Мэдисон

Мои щёки покраснели от нахлынувших эмоций, от его силы, от осознания того, что он здесь, что он мой. Каждая клеточка моего тела кричала от долгожданного воссоединения.

Мы вместе. Наконец-то вместе. Эта мысль пульсирует в голове, отзываясь эхом в груди. Я не смела даже мечтать, что это произойдёт, что после всего, после всех страданий, сомнений и боли, мы снова будем так близки.

Хьюго молчит. Лишь его частое, глубокое дыхание у моей головы, каждый вдох которого был наполнен моим запахом, свидетельствовало о бушующих внутри него эмоциях.

Столько силы и мощи в нём, в его объятиях, в его молчании, но я не могу не ответить тем же. Ведь сама нуждаюсь в нём так отчаянно, в его тепле, которое проникает сквозь кожу, в его силе, которая была моей опорой.

Я глажу его по груди, чувствуя упругие мышцы под ладонью, и прижимаюсь сильнее, оставляя нежный, трепетный поцелуй на его коже, прямо над сердцем.

Хьюго глухо зарычал в ответ, этот звук был полон удовлетворения и глубокой привязанности. Он зарылся руками в мои волосы, притягивая ещё ближе, так, что между нами не осталось ни единого зазора.

Мы молчим. Каждый из нас просто наслаждается этим моментом, впитывая. Невероятно было поверить, что всё позади, что кошмар закончился, что он цел, невредим, и главное – со мной. Что он пришёл, что отстоял меня, что спас.

— В тот раз, мне так хотелось полежать с тобой ещё дольше, чтобы ты не уходил, призналась я, мой голос был едва слышен, шепот, который нёс в себе всю боль и тоску минувшего года.

Я не поднимаю глаз, боясь разрушить эту хрупкую идиллию, но чувствую, как его объятия становятся ещё крепче, словно он пытался наверстать всё упущенное время.