— такой жестокий, резкий. Разве кто-нибудь смог бы полюбить такого? А тут ты, ты такая чистая, невинная душа.

Мы все вместе засмеялись. Его губы тронула лёгкая, озорная улыбка, и он подмигнул мне – жест, который был только для меня, обещание, что всё хорошо. Я же, в свою очередь, ещё сильнее сжала ладонь его мамы.

— Мне очень приятно познакомиться с вами, призналась я им искренне.

— Знаем, что мой сын совершил, наругаем, ишь какой гордый, я смутилась ещё сильнее, понимая, что они на моей стороне. Пока внезапно они не замерли, когда Хьюго вынес на руках Ника. Все разом замолчали. Глаза Лисанды округлились, она взглянула на меня вновь, вижу слезы в них, вижу трепет и радость.

— Наш сын Ник, с гордостью сказал Хьюго, и я поспешила встать рядом с ним, прижимая к себе нашего малыша.

Мама и бабушка Хьюго не могли скрыть слез, когда снова подошли ко мне, обнимая ещё крепче.

— Счастье-то какое! — заговорили они, их голоса дрожали от переполнявших их чувств. — Дочь появилась, и ещё внук! — От их слов у меня защемило сердце.

Они осторожно взяли Ника на руки, стали рассматривать его с нескрываемым восторгом.

— На Хьюго похож, задумчиво произнесла Лисанда, взглянув на меня.

— Только глаза.Глаза твои, дочка. Я сглотнула, чувствуя, как волнение охватывает меня с новой силой. Я замирала, глядя, как они любуются нашим сыном.

— Сладкий малыш, прошептала бабушка, гладя Ника по крошечной ручке.

— Волк. Даже я чувствую его, он точно волчонок.

Я взглянула на Хьюго, который не отрываясь смотрел на меня. В его глазах отражалось столько нежности, столько глубокой, безмолвной любви, что у меня перехватило дыхание, а по телу разлилось тепло.

Мама Хьюго вновь обняла меня, прижимая к своей груди, стало так тепло на душе. Прижалась к ней, чувствуя как она стала гладить по спине.

— Спасибо тебе дочка, спасибо, я ещё никогда не видела его таким, после смерти отца. Его взгляд смягчился, он стал снова прежним, снова тем мальчиком. Я зажмурилась, слыша её слова.

— Помни милая, что мы всегда на твоей стороне, ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью, всегда помни, я отстранилась от неё, смахивая слезы. Улыбнулась ей, сжимая её ладони, понимая, что эти две женщины станут очень близкими для меня.

— Спасибо вам, прошептала я, чувствуя как Хьюго встал сзади меня, поддерживая.

Мэдисон

— Твои мама и бабушка, мне понравились Хьюго, призналась ему.

— Ты им тоже Мэди, конечно я получил от мамы засвои поступки, чувствую как он усмехнулся.

— Я рада, что они приехали, сказала чуть тише.

— Теперь они не отойдут от тебя, от Ника, с Сереной также было, им было важно, чтобы вы видели, что они приняли вас. Они такие,поэтому не удивляйся, когда будут расспрашивать тебя. Ведь просто захотят узнать тебя поближе, я смутилась, слабо закивав головой.

Слова об "приняли вас" отозвались глубоким, приятным теплом где-то под сердцем. Мое смущение никуда не делось.

Время давно перевалило за полночь, но ни один из нас не мог уснуть. Каждый вздох Хьюго, каждый стук его сердца отдавались во мне волной тепла и спокойствия. Я глажу его по груди,вырисовывая узоры вдыхая его родной, ни с чем не сравнимый запах.

Он тихонько поглаживал мои волосы, его пальцы нежно перебирали локоны.

Пока Хьюго резко не приподнялся, вставая, я нахмурилась, видя как он ищет что-то в комоде,я приподнялась.

Когда он наконец обернулся, в его руке уже что-то было зажато, а его глаза. Они были широко распахнуты, в них плясало такое волнение, такая почти болезненная тревога, смешанная с глубокой, обволакивающей нежностью, что я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки.

Хьюго подошел ко мне, опустился рядом, на край кровати.

Его рука нежно легла мне на щеку, большой палец невесомо погладил кожу, но мои глаза уже приковал предмет в его другой руке. Это был старый, слегка помятый конверт, пожелтевший от времени, без единой надписи.

Я вопросительно уставилась на него, мое сердце стучало часто-часто, отбивая тревожный ритм в висках.

Он глубоко вдохнул, и его голос, когда он наконец заговорил, был лишь едва различимым шепотом, но каждое слово прозвучало так, будто выбивалось из него с огромным трудом, с надрывом.

— Я не могу вернуть твоих родителей, мышонок, произнес он. Невыносимая, но уже такая знакомая боль потери вновь вспыхнула внутри, обжигая старую рану. В его глазах отражалась моя собственная горечь, его сострадание было почти осязаемым, и это делало удар еще сильнее.

— Но я хочу, чтобы ты знала, он на мгновение запнулся, и это мгновение показалось вечностью, — я нашел твою бабушку. Мое тело мгновенно окаменело.

Дыхание перехватило, воздух застрял в легких. Бабушку? Мою бабушку? Это было так неожиданно, так невероятно, что я не могла даже моргнуть. В один миг в глубине души вспыхнул крошечный, хрупкий огонек надежды, давно забытой, почти нереальной.

Хьюго нежно, но крепко взял мое лицо в свои ладони, его большие пальцы поглаживали скулы. Я увидела боль в его глазах, предвещающую худшее, и мое сердце сжалось в ожидании.

— Но её уже нет в живых. Вся надежда рассыпалась в прах. Я с силой зажмурилась, отчаянно пытаясь сдержать подступающие слезы, но они уже жгли веки, прокладывая горячие дорожки по щекам.

Это была новая волна горя, накатывающая на старые потери, унося с собой последнюю связь с моим прошлым, которую я только что обрела и тут же потеряла.

— Одна ведьма, которая знала её, передала тебе это. Его взгляд упал на конверт в его руке. И вот тут я перестала сдерживаться. Слезы хлынули градом, но сквозь их пелену.

Дрожащей рукой я взяла конверт, мои пальцы не слушались. Слезы уже текли по щекам, но я сосредоточила весь взгляд на письме. С каждым словом в письме слезы становились всё сильнее.

Хьюго не отпускал моей руки, его пальцы крепко, но нежно сжимали мои.

Дочитав до конца, я закрыла глаза, глубоко вдыхая, пытаясь успокоить дрожь. Затем, осторожно я вытащила из конверта два кольца.

Они лежали на моей ладони, холодные и тяжелые. Я сглотнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, рассматривая их: одно чуть массивнее, другое изящнее, оба с отчетливым, едва заметным узором.

—Это, попыталась произнести я, но слова застряли в горле. Мой взгляд был прикован к кольцам.

Хьюго наклонился и нежно поцеловал меня в лоб, его губы были теплыми, а жест — утешающим и понимающим, без единого слова.

— Это наши родовые кольца, произнесла я тихо.

— Каждая ведьма передает их своей дочери, та же передаст своей. Я сглотнула снова, не отрывая взгляда от колец, крутя их в дрожащих пальцах, ощущая их вес.

—Папа и мама носили их, когда были живы, прошептала . В голове вспыхнули неясные, полузабытые образы родителей, их смех, их прикосновения, и эти кольца, которые теперь лежали у меня на ладони.

Я подняла глаза на Хьюго. Он не моргал, его взгляд был полон глубокого сочувствия и боли, отражая мою собственную, и он сжимал мою руку сильнее, словно пытаясь передать часть своей нерушимой силы.

— Бабушка написала, что я должна отдать второе кольцо своему суженому, своему мужчине, прошептала.

Я подняла взгляд на Хьюго, и увидела, как в его глазах вспыхнул огонь, одновременно дикий и нежный. Его зрачки расширились, а на лице промелькнула гамма эмоций — от удивления до глубокого, потрясающего осознания.

Я взяла его огромную, сильную ладонь, осторожно прижимая ее к своей горячей щеке.

— Это будет значить, что мы женаты, по моим обычаям, голос дрогнул, но я произнесла это твердо, глядя ему прямо в глаза, которые теперь горели с такой интенсивностью, что мне стало почти трудно дышать.

Хьюго сглотнул, его кадык заметно дернулся, и он подался вперед, сокращая расстояние между нами.