Я зажмурилась, обнимая себя за плечи. Я отвернулась от него, подошла к окну, тяжело вздохнув. Стекло было прохладным под моими пальцами.

— Мне, я прикусила губу, пытаясь подобрать слова, — мне непривычно, Хьюго. Я не привыкла быть в центре внимания. А здесь, здесь я буду на всеобщее обозрение. Я просто волнуюсь, что сделаю что-то не так. Что не оправдаю ожиданий.

Послышались его шаги. Я почувствовала, как он стоит позади меня, как часто дышит. Его присутствие было ощутимым.

Я закрыла глаза, когда его руки прошлись по моей спине, медленно, успокаивающе.

— Ты никогда не сделаешь ничего не так, его голос прозвучал совсем рядом, прямо у моего уха.

— Они увидят это. Они почувствуют твою доброту, твою искренность. И они полюбят тебя.

Я повернулась к нему, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза, но теперь это были слёзы облегчения. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый, такой родной запах. Его руки обняли меня крепко, словно он боялся, что я снова исчезну.

Внезапно по залу разнёсся низкий, грозный рык. Я вздрогнула, сердце снова забилось быстрее. Хьюго резко прижал меня к прохладной стене.

Его взгляд сейчас был полон дикой, первобытной страсти, от которой по моей коже побежали мурашки. Он почти наклонился к моим губам, его дыхание опаляло кожу.

— Ты доверяешь мне? — прорычал он, и в этом рыке было столько силы, столько уверенности, что я, не задумываясь, кивнула.

— Я больше не дам тебя в обиду, Мэди,его голос звучал как раскаты грома.

— Никто и слова не скажет в твою сторону. Никто косо не взглянет. Никто, он снова прорычал, проводя носом по моей щеке, отчего по телу пробежала дрожь.

— Со мной тебе нечего бояться, слабо кивнула я, чувствуя, как его сильные ладони сжимают моё лицо. В них была такая нежность, несмотря на всю эту дикую страсть, что я почувствовала себя в полной безопасности.

— Плюнул бы на всё и увёз бы вас с сыном подальше отсюда, прошептал он, и в его голосе слышалось столько тоски, столько желания.

— Насладился бы тобой как следует…

Я смутилась ещё сильнее, чувствуя, как краска заливает щёки. Его слова были такими откровенными, такими страстными, что моё сердце забилось ещё быстрее.

— Как же трудно держаться, прохрипел он, как его руки скользят по моему телу, заставляя меня прижиматься к нему ещё сильнее.

— Вдруг кто-то зайдёт, прошептала я, хотя сама хотела, чтобы он не останавливался. Мне самой хотелось уехать от всех, чтобы остаться только с ним, вдвоём, где никто не будет смотреть, никто не будет осуждать. Где будет только он и я, и наш маленький сын.

Его пальцы нежно прошлись по моим губам, прежде чем он снова притянул меня к себе.

Хьюго дразняще усмехнулся, его глаза заискрились озорством. Он наклонился к моему уху, его горячее дыхание щекотало кожу.

— Мышонок, прошептал он, и от этого ласкового прозвища по моему телу пробежала волна тепла.

— Я схожу с ума от тебя.Его признание заставило моё сердце биться ещё быстрее, словно пыталось вырваться из груди. Несколько долгих, волнующих минут мы просто смотрели друг другу в глаза, погружённые в этот мир двоих.

Внезапно снаружи донеслось громкие голоса. Глаза Хьюго загорелись ещё сильнее.

— Они приехали, мышонок, прошептал он, и я затаила дыхание, чувствуя, как нарастает волнение.

Он нежно поцеловал меня в лоб, давая почувствовать свою поддержку, и лишь когда я немного отстранилась, в зал с шумом вбежали две женщины. Я снова сглотнула, инстинктивно прижимаясь к Хьюго ещё сильнее и вцепившись в его руку, скрылась за него, потому что было страшно.

Женщина, которая была чуть помоложе, смотрела на меня с трепетным любопытством. В её глазах читалось столько тепла, столько доброй улыбки, что я почувствовала, как напряжение немного отпускает.

А вторая, более строгая, с благородными чертами лица, — это, как я поняла, была его бабушка.

Взглянула на него, он улыбнулся, я ответила ему тем же.

Его мама медленно подошла к нам, в ее глазах были слезы.

Её взгляд метался от меня к Хьюго, я затаила дыхание.

Смутилась, ещё сильнее прижалась к Хьюго, ища в нём хоть какую-то опору, защиту от пронзительного взгляда его матери, и в ответ почувствовала, как он сжал мою ладонь.

— Лисанда, прошептал Хьюго, моя мама, она протянула свою ладонь.Я робко улыбнулась ей, протягивая свою в ответ.

— Мэди, прошептала я, и её улыбка стала ещё шире. А глаза, как же её глаза бегали по мне, изучая каждую черточку, каждую деталь. В них я видела непролитые слёзы, ощущала глубокую, почти всепоглощающую печаль, но в то же время, сквозь эту завесу горя, просвечивала искренняя благодарность.

Я сама засмотрелась на неё, красивая женщина, она потеряла своего истинного, грусть сразу же сковала меня.

Мне было так жаль эту женщину, которая была ещё так молода, когда с ней случилось это непоправимое горе, когда из её жизни вырвали самую дорогую часть души. В её глазах, несмотря на улыбку, читалась вечная скорбь, которую я, увы, начинала понимать слишком хорошо.

— Стало быть, начала она, и её голос был чуть охрипшим, но полным глубокого чувства, — у меня вторая дочь появилась.

Эти слова, простые и такие невероятно мощные, обрушились на меня волной тепла и нежности, пронзив до самого сердца. «Дочь…» — эхом отозвалось внутри.

Слёзы, которые я так старательно сдерживала, навернулись на глаза, жгучие и солёные. Я опустила взгляд, стараясь, чтобы никто не увидел моего смущения и переполнявших меня эмоций.

— Моя Мэди мама, уверенно сказал Хьюго, я сглотнула, затаив дыхание. Моя истинная, продолжил он, сжала его ладонь сильнее, видя с какой гордостью он это говорит.

Лисанда вздохнула, прижимая ладони к груди. Я же не могу скрыть своих эмоций.

— Не плачь, милая, её голос был полон нежности, — я вижу, ты волнуешься. Но не стоит. Вижу, как мой сын смотрит на тебя. В следующее мгновение она шагнула вперёд и обняла меня, крепко-крепко прижимая к себе.

Её объятия были такими искренними, такими материнскими, что в тот же миг мне стало невероятно тепло на душе, так уютно и безопасно, как, казалось, я не чувствовала никогда раньше.

Её мягкие ладони нежно поглаживали мою спину, успокаивая, словно убаюкивая внутреннюю дрожь, и я почувствовала себя ребёнком, нашедшим прибежище.

— Я рада, как же я рада, что ты появилась в его жизни, шепчет она, её губы коснулись моей щеки в лёгком, таком драгоценном поцелуе.

— Прости за слёзы, но и пойми материнское сердце. Боялась я, что вечно один будет, ведь гордый слишком у меня сын, никого к себе не подпускает.

А ты, ты смогла это исправить. Его глаза даже загорелись, девочка, продолжала она шептать, и в её голосе звенела такая неподдельная радость, такое облегчение, что моё сердце забилось ещё быстрее.

— Какие же девочки достались моим сыновьям!

Я снова смутилась, когда к нам подошла и бабушка Хьюго. Её взгляд, полный мудрости и нежности, остановился на мне, и на лице расцвела ласковая улыбка.

Она протянула руки, и я, ещё не успев опомниться от предыдущих объятий, оказалась в её тёплых, сильных руках. Она обняла меня так крепко, так беззаветно.

— Хьюго наш в надёжных руках, прошептала она мне на ухо.В этом шёпоте слышалось столько облегчения, столько надежды, что моё сердце сжалось от понимания их тревог.

Она слегка отстранилась, но продолжала держать меня за плечи, всматриваясь в моё лицо, словно пытаясь разгадать все тайны моей души.

— А то боялись мы все, её взгляд метнулся к Хьюго, который стоял чуть в стороне, внимательно наблюдая за происходящим,