Я нежно поцеловал её в лоб, затем в кончик носа, и только потом, медленно, мои губы встретились с её.

Я целовал её лицо, наслаждаясь каждой её черточкой, каждым её вздохом, каждым её испуганным, но желанным движением.

Мышка позволяет, её глаза закрылись, она дрожит ещё сильнее, но в её дрожи уже не было страха, а было нетерпение, предвкушение. Я сжал её талию, прижимая к своей груди, чувствуя, как бьётся её сердце в унисон с моим.

— Ты дрожишь, прошептал я, мой голос сорвался на хриплый шёпот.

— Из-за тебя… — услышал я её ответ, такой тихий, что едва можно было расслышать.Я усмехнулся, наклоняясь к её уху, обдавая его своим горячим дыханием.

В этот момент я не думал ни о чём, кроме неё. Я впился в её губы, не спрашивая разрешения, потому что знал – оно мне не нужно.

Наше притяжение было сильнее любых правил, сильнее любой гордости.

Мышка тихонько вздохнула, отвечая на мой напор. Мой напор был неумолим, я неистово целовал её, словно пытаясь наверстать упущенное.

Целый год я потерял из-за своей гордости, из-за своего упрямства. Я сам виноват. Не хотел признавать то, что было очевидно с самого начала. Какой же я был дурак.Злость на себя захлестнула меня.

Я прижал её к стене, прижимаясь всем телом, желая почувствовать её, ощутить её всю, наконец насытиться ею. Тогда всё было слишком быстро, я не дал себе времени, не признал своих чувств. А сейчас, сейчас я хочу её всю, без остатка. Хочу раствориться в ней, чтобы больше никогда не потерять.

Каждое её прикосновение, каждый её вздох, каждый её стон – всё это было для меня как глоток воздуха. Я чувствую, как её тело отвечает на мои ласки, как она поддаётся моему напору, и это лишь разжигает мою страсть ещё сильнее.

Жажда, дикая, первобытная жажда, охватила меня. Она была сильнее, чем тогда, мощнее, чем когда-либо прежде.

— Ты моя с первой встречи, прошептал я, на миг отрываясь от её губ, чтобы вдохнуть её запах, почувствовать её тепло.

Её губы, такие мягкие и податливые, манили меня. От неё, от этих губ, от этого тела, невозможно было оторваться.

— Мышонок, прошептал я, мои пальцы сжимали её талию всё сильнее.

— Хьюго, не отпускай меня больше никогда— её голос был едва слышным шёпотом. Когда наши глаза встретились, я вижу в них столько любви, столько волнения, столько трепета, что моё сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Я был ей нужен, и она была мне нужна. Как же сильно она мне была нужна. Я должен был чувствовать её рядом, быть уверенным, что она не исчезнет. Должен убедиться, что она в порядке, что ничего ей больше не угрожает, что она рядом со мной.

Не прекращая поцелуй, я начал осторожно распускать тесёмки её платья. Мои пальцы неуклюже, но решительно скользили по ткани, освобождая её.

Мышка вздрогнула, когда платье, наконец, упало к её ногам, открывая мне вид на её нежное, трепещущее тело. В воздухе повисло напряжение, смешанное с неистовым желанием.

Я зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат, и, не в силах сдержать накатившее желание, буквально порвал остатки её сорочки. Мои пальцы дрожали, но они были решительны. Я сглотнул, когда её тонкие пальчики потянулись ко мне.

Каждый её прикосновение пробуждало во мне ещё большую страсть.

Наши взгляды встретились, и в этой тишине, прерываемой лишь нашим учащённым дыханием, было больше слов, чем в любом признании. Я обошёл её по кругу, рассматривая со всех сторон.

Каждая линия её тела, каждый изгиб, каждая родинка – всё было для меня совершенством.

Я провёл ладонью по её спине, чувствуя, как её тело отзывается на моё прикосновение, как по нему пробегает дрожь.

Я встал напротив неё. Мышка кусала свои губы, пытаясь прикрыться, её тело сжималось.

Она дрожала, её кулачки были сжаты до предела. Я вижу её смущение, её неуверенность, но в её глазах я вижу и другое – предвкушение, желание.

Она не поднимает глаз, но я знаю, что она чувствует мой взгляд, моё восхищение. Наконец, она открыла глаза и робко обняла себя за плечи.

Я вновь прижался к её губам, желая заглушить все её сомнения, все её страхи. Не сейчас, не в этот момент, она не должна была думать ни о чём, кроме нас.

Мой поцелуй был глубоким, нежным, но в то же время наполненным той страстью, что бушевала в нас обоих.

Я смотрю на неё, видя, как она смущается, как её щёки заливает румянец.

— Ты мне нужна сейчас, мышонок, прошептал я.

— Я так скучал.

В её глазах целая буря эмоций: страх, желание, нежность, волнение. Мир сузился до этого одного мгновения, до этого трепетного ожидания.

Я чувствую, как бьётся её сердце, как дрожит её тело, и моё собственное тело отзывается на каждое её движение. Воздух вокруг нас словно накалился, стал плотным, насыщенным.

Хьюго

Мы смотрим друг на друга, и в этот момент весь мир замер, сжался до одной лишь точки – её глаз, полных нежности, страха и такой желанной отдачи. Как же она дрожит. Каждая клеточка её тела вибрирует от волнения, от предвкушения, от осознания того, что происходит между нами.

Эта хрупкость, эта уязвимость, которую она показывает мне, лишь разжигает во мне первобытное желание защитить её и обладать ею целиком.

Я обнял её за талию, прижимая к себе ещё крепче. Мышонок вздрогнула, но не отстранилась, лишь подалась вперёд, подчиняясь моей воле, моему зову.

Я поцеловал её в лоб, задерживая дыхание, закрывая глаза на миг. Это был поцелуй нежности, обещания, владения. Наслаждение от того, что она здесь, рядом, её мягкие волосы щекотали мой подбородок, а запах кожи сводил с ума.

Это было всё, о чем я мечтал, чего желал.

С жадностью, которая граничила с голодом, я впился в её губы. Всё остальное было уже не важно.

Была только Мэди. Её тепло, её мягкость, её сладкий вкус. Я хочу лишь её, хочу, чтобы она отдала мне свою душу, ведь моя уже и так полностью, безраздельно принадлежит ей, навеки сцепленная с её собственной.

Осторожно, я поднял её на руки, не прекращая поцелуя. Её ноги обвили мою талию, а руки инстинктивно вцепились в мои плечи.

Я чувствую, как она обмякла, полностью доверяясь мне, пока я нежно опустил её на кровать, располагаясь сверху. Её глаза были полуприкрыты, дыхание сбито, и я вижу, как она растворяется в этом моменте.

Я целую её яростно, глубоко, будто пытался насытиться ею на годы вперёд, боясь, что она исчезнет. До сих пор не мог осознать до конца, что она рядом, что позволяет мне всё это, что отвечает на мой безумный зов.

— Мышонок, девочка моя, прошептал я хрипло, мой голос был охрипший от эмоций, почти не узнаваем.

Мои руки скользят по её телу, изучают каждый изгиб, каждый сантиметр нежной кожи, а губы неистово целуют её шею, ключицы, спускаясь ниже. Помню всё с того дня.

Я закинул её руки к себе на шею, чтобы быть ещё ближе, чтобы ничто, абсолютно ничто не стояло между нами.

И чувствую, как Мэди дрожит, как её частое, прерывистое дыхание обжигает мою кожу. И всё это было из-за меня. Из-за моей жадности, моего желания, моей неукротимой любви.

Год. Целый год я грезил о ней, терзая себя воспоминаниями о нашей единственной ночи, каждый день которой был пропитан её отсутствием.

Год я не видел её, и эта жажда, накопленная за эти мучительных дней, теперь рвалась наружу неукротимой волной.

Наши глаза встретились в тот миг, когда я, тяжело дыша, расположился между её ног. В её расширенных зрачках отражались и страх, и трепет, и невероятное, обжигающее доверие, которое она дарила мне. Мой взгляд, должно быть, горел неистовым огнем, отражая всю глубину моего голода.

— Смотри на меня, мышонок, прорычал я, мой голос был низким, почти звериным, когда я наконец-то делал её своей.