— Тише, сынок, пожалуйста, тише, родной, — прошептала я, голос дрожал, а глаза были полны слёз.

Ощущала свою беспомощность, такую всеобъемлющую, давящую на меня невыносимым грузом.

Как же я могла защитить его, если сама была так уязвима?

Я зажмурилась до боли, прикрывая ладонью крохотную головку Ника.

Моя голова моталась из стороны в сторону, словно я пыталась отмахнуться от навязчивых, леденящих кровь мыслей.

Страшно. Стало так страшно, что все внутренности сжались в болезненный узел.

Что, если я не успею?

Что, если меня поймают?

Что, если случится непоправимое, и я потеряю его?

Разве смогу я справиться одна, без чьей-либо помощи? Смогу ли не подвести своего сына, не обречь его на страшную судьбу? Эти вопросы жгли мозг, выжигая последние крупицы надежды.

Нет пронеслось в моей голове. Я должна его скрыть, должна спастись во что бы то ни стало.

Он не должен достаться моей тётке.

Она не должна узнать о нём, о его существовании. Это было единственное, что давало мне силы, единственная мысль, которая не позволяла упасть и сдаться.

— Всё будет хорошо, сынок, — прошептала я, целуя его в макушку, вдыхая родной запах.

Мои губы дрожали, и нервная улыбка появилась на лице, кривая, вымученная, но всё же улыбка.

Собравшись с последними силами, заставляя ноющие мышцы двигаться, я побежала дальше.

Страх сковывал каждый шаг, отягощал каждый вздох, но я должна была сделать всё возможное.

Ради него.

Мои лёгкие горели, горло першило от пыли и едкого запаха гари, а каждая ветка, хлеставшая по лицу, только подстёгивала мою отчаянную решимость.

Хьюго

Вылетел из кабинета, направляясь куда угодно, чтобы унять своё сердце. Бесит то, что Логан прав, но уже всё закончилось.

Я не чувствую её. Не чувствую той тонкой нити, что связывала нас, того тихого зова в крови, который прежде сводил с ума.

И не почувствую больше. Пустота. Уже ничего не изменить, даже если бы мне всем сердцем и душой этого хотелось.

Даже если бы я готов был отдать всё, чтобы вернуть то, что было.

Откинул эти мысли, они ни к чему сейчас, совершенно ни к чему.

Чувствую, что Логан идет за мной, хотя я ясно дал понять, что не нужно. Что сейчас я хочу побыть один, что лучше меня вообще не трогать. Я справились, всегда справлялся, всегда сам.

Его присутствие давило. Давило не физически, а эмоционально, создавая ощутимую тяжесть в воздухе.

Он сжал моё плечо, призывая взглянуть на него.

Он буквально развернул меня, останавливая на ходу, прерывая мой нервный ритм.

Я поднял глаза и встретил его внимательным.

— Тебе лучше уйти, если не хочешь поссориться, — на мой ответ послышался смешок Логана.

— Пойми, я как лучше хочу, — произнёс он, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев.

— Ты сам не сможешь. Ты же видел мои мучения!

Я усмехнулся, закрывая глаза на секунду, чтобы сдержать вспышку гнева.

Эта усмешка была горькой, полной боли.

— Уже год как могу и дальше получится. Чего ты хочешь от меня добиться? Я всё решил, не лезь!

Резко отчеканил, каждое слово вырывалось с надрывом.

Мой голос дрожал от сдерживаемых эмоций, и я чувствовал, как кулаки непроизвольно сжимаются.

— Так уверен в этом? — спросил он, его голос был на удивление спокойным, что только усиливало моё бешенство.

Я вздохнул, этот вздох был глубоким, тяжёлым, полным усталости от этой бесконечной борьбы с собой.

Внутри всё кипело, но я отчаянно пытался сохранить хладнокровие, чтобы не дать ему увидеть, как сильно его слова меня задевают.

— Что ты чувствуешь к ней? Я же вижу, что тебя ломает изнутри, не ври! Сам знаешь меня, Логан усмехнулся.

В его усмешке читалась и насмешка, и понимание. Он, должно быть, вспоминал, как я когда-то вытаскивал его из подобных передряг, а теперь пришла и его очередь пытаться сделать то же самое для меня.

Его слова ударили в самое больное место, пронзив мою тщательно выстроенную броню.

— Она не для меня. Такая никогда не будет со мной, ясно? Я отвернулся, не желая показывать ему боль, которая искажала моё лицо.

Он видел мои эмоции, хоть я и пытался их скрыть.

— И не надо продолжать этот разговор! Я недовольно поджал губы, сжимая челюсти так сильно, что скулы заныли.

Моё терпение было на исходе, и каждое его слово ощущалось как раскалённый уголь.

— Ты пошёл против своей природы, — прорычал он, и в его голосе прозвучала нотка разочарования, почти гнева.

— Ты не понимаешь, — начал я, чувствуя, как мои собственные слова застревают в горле.

— Она другая. Слишком чистая, слишком хорошая, нежная. Для такого, как я — фраза повисла в воздухе, не законченная, но её смысл был очевиден.

— Значит, ты её уже хорошо узнал, Логан сказал с ухмылкой, которая раздражала до глубины души.

В его глазах блеснул огонёк азарта, он явно наслаждался моим замешательством.

— Ты ещё ни о ком так не говорил, как говоришь о ней. Твой взгляд тут же меняется, когда ты думаешь о ней.

Я зажмурился, стискивая веки до рези в глазах, понимая, что выдаю себя, чёрт возьми!

Каждое его слово было правдой, и это злило меня ещё больше.

— Мы не пара друг другу, — выдавил я, стараясь придать голосу максимально твёрдое и решительное звучание.

ю

— Всё уже решено, и ничего менять я не хочу. — Ложь. Чистейшая, отчаянная ложь, которая жгла мой язык, но которую я должен был произнести.

— Она как раз то, что нужно для тебя, — Логан продолжал давить, его голос стал мягче, но от этого не менее настойчивым.

— Она сможет усмирить твою ненависть, сможет дать тебе то, что так тебе не хватало. Я не на пустом месте говорю, брат, я сам через это прошёл, ты знаешь, ты видел, видел всё. А теперь сам противишься.

Он усмехнулся, бросая на меня проницательный взгляд.

— Закончим на этом, — резко отрезал я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

В его глазах мелькнуло негодование, но спорить со мной он не стал, лишь тяжело вздохнул.

Я взъерошил свои волосы, нервно пропуская сквозь них пальцы, пытаясь убедить себя, что делаю всё правильно, что это единственно верный путь, правильно и никак иначе.

— Как вы, ужились? — спросил я, пытаясь сменить тему, отвлечься от гнетущих мыслей о себе и ней.

Он согласно кивнул, его взгляд стал задумчивым, когда он уставился на меня.

Осознание пришло сразу. В его глазах я увидел ту же тревогу, тот же скрытый страх, который так хорошо знал по себе.

— Не получается, — понял я, что его беспокоит. Логан рвано выдохнул, закрывая глаза на миг, словно пытаясь сдержать что-то внутри.

Аура Логана расшаталась не на шутку, я буквально ощущал волны его беспокойства, исходящие от него.

Мой собственный волк внутри напрягся, готовый к защите, и я быстро подавил его порыв, не позволяя эмоциям взять верх. Мой волк сильнее.

— Нет, — твёрдо и грозно ответил он, и в этом единственном слове прозвучала вся его внутренняя борьба.

— Она смотрит на меня с сожалением в глазах, — сказал он, сжимая руки в кулаки, так сильно, что костяшки побелели.

— Каждый раз в её глазах вижу этот страх, словно она боится смотреть на меня.

— Каждый день я даю ей такую любовь, чтобы не думала ни о чём, — его голос стал глубже, почти рычащим, полное отчаяния.

— Но вижу чувствую, что тревожится, переживает, что не сможет. Но мне плевать, всё выдержу, ведь люблю её, никак иначе.

Он рыкнул, полное волнения, хоть и пытается скрыть это от меня, закрыв глаза.