— Что ты делаешь? — услышал я ее возмущенный голос. Она стала бить меня по спине своими маленькими кулачками, но это лишь добавляло остроты моменту.

— То, что должен, ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

— Хьюго, спусти меня! — кричала она, когда я вышел из комнаты, неся ее прочь.

— Ненавижу тебя! Отпусти меня! Отпусти, прошу! — требовала она, но я не обращал внимания на ее мольбы.

Я знал, что делаю. Знал, что это единственно верный путь. И никакие ее крики, никакая ее ненависть не остановят меня.

Мэдисон

Я колотила его по спине, но мои удары были для него даже незначительны. Злость и обида захлестнули меня с новой силой. Зачем он так поступает? Почему заставляет делать то, чего я совершенно не хочу? Его рука, сжимающая мою талию, казалась стальным обручем, сильным, мощным, не дающим шанса вырваться.

Придворные оборачивались на нас, их лица расплывались в улыбках. Только не у меня. Я волновалась из-за него. Боялась его взгляда, боялась того, что он пробуждает во мне, несмотря на всю злость и ненависть.

— Спусти меня, прошептала я приглушённый голосом, но он даже не слушал, погруженный в свои мысли.

Собрав последние силы, я ударила его сильнее в спину, выплескивая всю свою обиду и отчаяние.

— Еще раз так сделаешь— начал он, но не договорил. ю

Вместо этого его рука скользнула ниже, и он небрежно пригладил мою ягодицу. Я замерла. Замерла, потому что он не имел права меня трогать. Не имел права прикасаться.

И это осознание, эта дерзость с его стороны, пронзила меня насквозь, оставив лишь горечь и смятение.

Я замолкла, вообще не двигалась. Слезы жгли мои глаза, но я сдерживала их, отказываясь показывать ему свою слабость, свою боль. Пусть думает, что я сильная, пусть не видит.

Вдруг донесся шум — радостные крики людей. Его людей. Холодок пробежал по моей спине, когда он грубо вытащил меня на улицу.

Он спустил меня на землю, и я тут же отпрянула, инстинктивно обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от его взгляда, от его присутствия.

Я огляделась: вокруг царило безудержное веселье. Люди пели, танцевали, смеялись. Этот вид, полный жизни и радости, лишь усилил мое собственное чувство опустошенности. Сердце сжалось так сильно, что я боялась, что оно вот-вот остановится.

— Нашего сына приняли всё люди из стаи, прошептал он мне на ухо. Его голос, такой низкий и властный, заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась, чтобы взглянуть на него. Его глаза они горели. Ярким, необузданным пламенем, которое притягивало и пугало одновременно.

В этот момент его взгляд был другим – мягче, нежнее. В нем промелькнула такая теплота, что я невольно засмотрелась. Я сглотнула, пытаясь справиться с внезапным волнением.

— Я не хочу здесь находиться, мой голос едва дрожал.

— Я пойду обратно в комнату. Я попыталась обойти его, но он преградил мне путь, вставая напротив. Его тело стало непреодолимой стеной.

Потупила взгляд, смотря ему в грудь, чтобы не пересекаться с его глазами. Не выдержу, не смогу. Слишком тяжело.

— Тебя никто не отпускал мышонок, произнес он, и в его голосе звучала незыблемая уверенность.

— Ты остаешься. Я резко посмотрела ему в глаза. Он говорил это так серьезно, что я поняла, что спорить бесполезно. Я остаюсь.

Я зажмурилась, судорожно сжимая ладони. Слезы грозили вырваться наружу, но я боролась с ними.

— Зачем? Я не хочу, прошептала я, когда снова открыла глаза. Хьюго усмехнулся. Его взгляд. Почему он смотрит на меня так? Что он чувствует?

— Не хочешь быть на празднике нашего сына? — его голос стал хриплым, и я сглотнула, оглядываясь вокруг.

— Никому нет до тебя дела. Церемония завершилась, теперь ты можешь быть здесь, — произнес он твердо и спокойно.

Я не знала, что делать. С одной стороны, я измотана, и так хочется хоть немного отдохнуть. С другой – мне страшно.

Страшно от его близости, от его взгляда, от того, что он пробуждает во мне. Я молчала, не зная, что ответить. Смотрела себе под ноги, чувствуя, как мое сердце бешено колотится из-за него.

— Я уже говорила, что не хочу! — мой голос сорвался на полуслове.

— Почему ты не понимаешь? — спросила я, видя, как его брови нахмурились, как напряглась челюсть.

— Потому что ты должна быть здесь, его голос был низким и резким.

— Этот праздник в честь нашего сына. Ты его мать. Его слова застали меня врасплох. Почему он вдруг так заговорил? Ведь раньше он даже видеть меня не хотел, а теперь, теперь говорит вещи, которые заставляют меня волноваться, думать, надеяться.

— Тебе раньше не было до этого никакого дела, ответила я, инстинктивно сильнее обхватывая себя за плечи.

Хьюго оскалился, делая еще один шаг ко мне. Я отшатнулась, пытаясь не чувствовать тот жар, который исходил от его тела.

Жар, которого мне так не хватало, пронеслось у меня в голове, но я тут же отогнала эту мысль. Не время для таких слабостей. Не сейчас.

— Не было, он сглотнул, его взгляд был странным, почти болезненным, устремленным на меня. Этот огонь в его глазах он действовал на меня.

Я чувствовала, как в моей груди зарождается ответный жар, тот самый, которого я не ощущала весь этот год. Теперь он пробуждался во мне, словно ото сна.

Это было поразительно, почти шокирующе.

Я зажмурилась, пытаясь справиться с бурей, которая бушевала внутри из-за этого несносного мужчины. Мужчины, который, вопреки всему, стал для меня всем

— А что, если скажу, что теперь есть? Он сделал еще один шаг навстречу, и я сжалась, чувствуя, как внутри меня все переворачивается от того, как много я к нему чувствую.

Но я запрещала себе это показать. Запрещала, потому что не хотела снова причинять себе боль, не хотела снова страдать из-за него, чувствовать себя ненужной.

Я отрицательно покачала головой. Нет. Он не может так говорить.

— Не говори, не надо, прошептала я, взглянув ему в глаза. Он пристально смотрел в ответ. Я же, вопреки своей воле, невольно засмотрелась на него, на эту смесь силы и скрытой нежности, которую он пытался мне показать.

Я видела всю церемонию из окна. Как Хьюго бережно держал Ника, как скалой стоял перед всеми, защищая, оберегая.

Это не могло не вызвать восхищения. Он действительно красивый, сильный мужчина. Но я тут же отмахнулась от этих мыслей. Уже не мой. Он больше не

Вздохнула, закрыв лицо руками. Было неуюто,было не по себе. По мне было наверняка это видно.

Поджала губы, совершенно не зная, как себя вести рядом с ним.

Что он чувствует,о чем думает. Продолжает ненавидеть меня. Горькая улыбка появилась на лице.

— Где Ник? — решила я сменить тему, лишь бы отвлечься, хоть немного успокоить бурю в моей груди.

Хьюго несколько секунд просто сверлил меня тяжёлым взглядом, от которого мне некуда было деться.

— У Серены, спустя время ответил он, подзывая к себе Логана и Серену. Они тут же подошли.

На моих губах невольно появилась улыбка, когда я увидела Ника. Он безмятежно спал у Серены на руках, такой маленький, такой родной. Моё сердце наполнилось теплом.

— Спасибо, Серена, сказала я, когда она передала мне сына. Я немного успокоилась, прижимая его к себе, ощущая его тепло и спокойное дыхание. В этот момент всё остальное перестало иметь значение.

— Он у вас такой спокойный, проговорила Серена, глядя на меня с нескрываемой теплотой. Её слова были словно бальзам на душу.

— Такой послушный, такой хороший, я поцеловала сына, и тут же поймала на себе горячий взгляд Хьюго. Он смотрел на меня так, словно пытался разглядеть что-то, чего не видел раньше. Я смутилась, чувствуя, как щеки заливает краска.