— Ник, где наш сын? — шептала я, хватаясь за Хьюго сильнее, плача уже навзрыд.

— Хьюго, где он? — крикнула я, не в силах сдержаться от боли, которая разрывала меня на части. Он молчал, лишь крепче сжимал меня, чтобы я не упала, чтобы я не разлетелась на осколки.

— Это я виновата, быстро тараторила я, слёзы текли ручьями.

— Если бы не отдала, если бы пошла сама, всё из-за меня!

Зажмурилась, сжимая рубаху Хьюго в своих руках. Я понимаю, что из-за моей глупости, из-за моего необдуманного поступка, Ник пропал, его украли.

— Смотри на меня, его голос прозвучал как удар. Я отрицательно качала головой, не в силах поднять взгляд.

— Смотри на меня! — крикнул он уже, взяв моё лицо в свои ладони. Его пальцы были холодными, но крепкими, заставляя меня повиноваться. Он сглотнул, и я видела, как гнев и боль борются в его глазах.

— Не смей так говорить, я качаю головой понимая, что всё из-за меня.

— Я найду его, слышишь? — прошептал он, его голос был полон решимости.

— С ним всё будет хорошо. Я крепко схватилась за него, не в силах представить, что с ним могут что-то сделать. Моё сердце колотилось как сумасшедшее от страха.

— Я пойду с тобой, сказала я, пытаясь вырваться из его объятий.

— Нет, он отрицательно покачал головой, сжимая меня так сильно и мощно, что я почувствовала его сердцебиение.

— Ты остаёшься. Тебя я терять снова не намерен. Я сглотнула, смотря ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце, такое же испуганное, как и моё.

— Но — он не дал мне ничего сказать, а вместо этого, коротко, но нежно поцеловал меня в лоб.

— Никаких но. Это приказ. Логан пойдёт со мной, а ты останешься здесь. Будешь ждать меня и сына. А потом мы с тобой поговорим, я скажу тебе всё, что чувствую, мышонок.

С этими словами он вновь прижался губами к моему лбу, словно пытаясь передать мне часть своей силы. Пытаясь успокоить.

— Найди нашего сына, Хьюго, прошу, найди его, прошептала я, обнимая его изо всех сил.

— Я не переживу, если с ним что-то случится. Мои слова были наполнены отчаянием, но и надеждой. Надеждой на то, что он вернётся, что он найдёт нашего Ника.

Хьюго молчит, лишь сильнее сжимает меня в своих объятиях, словно пытаясь удержать остатки моего мира от полного разрушения.

А я плачу навзрыд, не в силах контролировать этот поток отчаяния, не в силах успокоиться. В голове мелькают ужасающие картины: что, если с ним уже что-то сделали? Что, если мой малыш в опасности?

— Прошу, только найди его, шепчу я, прижимаясь к нему ещё сильнее.

— Любимый, только найди.

Слова вырываются сами собой, я даже не боюсь, что Хьюго услышит это признание. Мне всё равно.

Вся моя надежда теперь только на него, на его силу, на его обещание. Я чувствую его тепло, его сильное сердцебиение, и это единственное, что пока удерживает меня на плаву.

— Найду, его голос низкий, полный решимости, звучит прямо у моего уха.

— Обещаю, жди меня. Он отстраняется, и я смотрю на него, утопая в его глазах, полных боли и непоколебимой воли.

Он всматривается в мои заплаканные глаза, словно пытаясь запечатлеть мой образ. Я сглатываю, когда его тёплая ладонь нежно касается моей щеки, её прикосновение – последнее утешение перед его уходом.

Хьюго

Меня трясёт. Меня разрывает изнутри, но я не показываю этого. Конечно, ей не показываю. Если бы она знала, что я чувствую на самом деле – ярость, что готова ломать и крушить всё на своём пути, желание разорвать на куски того, кто посмел тронуть моего сына.

Но я держусь. Держусь изо всех сил, чтобы она не переживала, чтобы смогла хоть немного успокоиться.

Любимый. Я зажмурился, осознавая, что она всё-таки любит меня.

Что весь этот год, несмотря на всё, что произошло, она любила. И теперь, своими словами, она словно уничтожила меня ещё раз, напомнив о том, что я почти потерял.

Сглотнув, я начал соображать, что делать, где искать. Но одно я знал точно: найти обязан. Обязан, чтобы мой сын был цел.Встретился глазами с Логаном. Он сжимает кулаки, кивая мне в знак согласия.

Наклонился к мышке вновь, взяв её лицо в ладони. Она дрожит, её глаза полны слёз. Я осторожно стёр их с её лица, стараясь передать ей хоть каплю своей уверенности.

— Иди с Сереной в мои покои, сказал я, мой голос был серьёзным, но тихим.

— Закройтесь там, чтобы не выходили. Поняла? Я вижу, как её глаза округляются от страха. Она трясется, хватается за меня, словно боясь отпустит

— Сэм! — крикнул я ему, не отрывая от неё своего взгляда. Тот тут же прибежал ко мне, его преданные глаза встретились с моими.

— Да, Альфа, ответил он, я усмехнулся, когда заметил, как глаза мышки с волнением смотрят на меня

— Охраняешь Мэди и Серену, приказал я ему, оскалившись.

— Смотри в оба. Мысль о том, что я должен оставить их, душила меня. Но я должен найти сына. Должен.

Отстранился от мышки, отпустив её дрожащие плечи.

Чувство беспомощности сдавило грудь. Я взъерошил свои волосы, пытаясь собраться с мыслями, с силами.

Ко мне подошёл один из моих самых доверенных охранников, его лицо было напряжено.

— Всё проверили, Альфа, горько оскалившись, процедил он.

— Нашли ход в воротах, который незаметен отсюда. Его слова эхом отразились в моей голове, вызывая новый приступ ярости. Черт возьми! Его украли прямо из-под моего носа!

Я закрыл глаза, пытаясь совладать с бушующими внутри меня эмоциями, стараясь не дать гневу поглотить меня целиком.

Нужно сосредоточиться. Нужно понять, куда идти. Вся моя сущность кричала о мести, но разум требовал холодного расчёта.

Сглотнув, я повернулся вновь к мышке. Она смотрит на меня с замиранием сердца, её взгляд словно выворачивает мою душу наизнанку. Я не должен её огорчить. Не должен подвести. А должен найти нашего сына во что бы то ни стало.

— Усилить охрану вдвое! — громко прорычал я, подавляя всех своей аурой, которая стала в два раза сильнее, не щадя никого.

— Проверить ещё раз! В моей стае предатель! Живо найти его! Мои слова, наполненные первобытной силой, заставили всех вокруг напрячься, ощущая всю тяжесть моей ярости.

— Несколько крепких волков ко мне, остальные на посты, приказал я.

Захарий, подошёл ко мне, его взгляд был серьёзным, но в нём читалось понимание.

— Скажи мне, что всё будет хорошо, проговорил я, пристально глядя ему в глаза. — Скажи, что мой сын жив. Я сделал шаг к нему, требуя подтверждения, требуя надежды.

— Твой сын жив, сказал он, его голос был спокойным, но твёрдым.

— Я чувствую его силу. Ты и сам её ощущаешь. Я сглотнул, прислушиваясь к себе, к той тонкой ниточке связи, которая всё ещё соединяла меня с моим малышом. И да, я почувствовал её – слабую, но живую. Надежда пробилась сквозь толщу моего отчаяния.

— Ваша связь с ним приведёт тебя к нему, сказал Захарий, его голос был спокойным, но в нём звучала настоятельная просьба.

— Только поспеши. Опасность, я чувствую её, но ничего не могу сделать. Не понимаю, откуда она идёт.

Я вновь взглянул на мышку. Серена утешала её, у самой у неё тоже были слёзы на глазах. Моё сердце сжималось от боли за них.

— Охранять их во что бы то ни стало, прорычал я, наклоняясь к Захарию, чтобы он только слышал моих слов.

— Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, признался я, чувствуя, как эти слова вырываются из глубины моей души.

— Я рад, что ты наконец понял, чего ты хочешь для себя, сказал Захарий, его глаза светились мудростью.