— Можно тебя потрогать? — спрашиваю хриплым шепотом.

— Нет, — его ледяной взгляд прикован к моему. — Нельзя.

Я поджимаю губы. Это почти подмывает меня сказать «жёлтый».

Мне нравится прикасаться к нему.

Мне нравится, что я одна из немногих, кому это вообще позволено.

Но я буду терпеливой. Буду доверять ему. Сегодня он напряжён до предела. Это не тот спокойный, собранный мужчина, к которому я привыкла.

Мне хотелось бы знать, что его так вывело из себя, но я молчу, стою, опустив руки, и просто наблюдаю. Его предплечья напрягаются, когда он завязывает узлы. Темные брови сдвигаются, образуя между собой тонкую линию, и мне хочется протянуть руку и разгладить ее большим пальцем, но я держусь и просто смотрю на него.

Когда он заканчивает обвязывать меня мягкой веревкой, он отходит в сторону, и я вижу себя в зеркале — у меня буквально отвисает челюсть.

Вау!

Он так идеально обмотал ее вокруг моей груди, торса и плеч, что это похоже на настоящее произведение искусства. Внезапно комнату наполняет тихая фортепианная музыка, и я смотрю на Роума. Он проводит рукой по губам, подходит ко мне сзади и смотрит на меня в зеркало.

— Цвет?

— Чертовски ярко-зеленый.

Его губы изгибаются в полуулыбке, он поднимает руку и проводит кончиками пальцев по моему соску, отчего тот твердеет.

— Невероятно, — бормочет, прижимаясь губами к моему плечу. — Потрясающе, — он спускается к моей спине, чуть ниже шеи, и проводит зубами по моей коже. — Чертовски восхитительно.

Я вздыхаю от его прикосновений, наслаждаясь ощущениями.

Внезапно он шлепает меня по заднице, и я вздрагиваю. Шлепок достаточно сильный, чтобы я почувствовала жар, но не настолько, чтобы вскрикнуть.

Роум приподнимает бровь, глядя на меня в зеркало.

— Зеленый.

Он возвращается к столу и выбирает другую веревку, на этот раз красную и потолще. Разматывает ее, подходит ко мне сзади и накидывает петлю на мою талию. Продевает ее под фиолетовыми нитями, а затем спускается ниже, к моим бедрам, дразня и мучая меня каждым движением.

Ему приходится пропустить её под моим пахом, сбоку от вагины и обратно, но он останавливается и проводит пальцами по моей щели, заставляя меня застонать.

— Уже такая мокрая, — бормочет и целует меня в спину. — Такая теплая.

Я всхлипываю, а он продолжает завязывать узлы. Они такие красивые. Даже не хочу думать о том, сколько практики ему потребовалось, чтобы сделать их такими идеальными.

Не думай об этом.

Этот мужчина на двадцать лет старше тебя. У него большой жизненный опыт. Отключи мозг, Элоиза.

— Светлячок.

Я резко поднимаю глаза и смотрю на него в зеркало.

— Почему ты хмуришься?

Быстро моргаю и беру себя в руки.

— Прости, я задумалась.

Он прищуривается и наклоняет голову набок. Затем его рука снова оказывается у меня между ног, но не у промежности. Он сжимает моё бедро — там, где нога переходит в тело, — и я прикусываю губу.

— Цвет? — требует. Его голос звучит жестче, чем раньше, а взгляд — холоднее.

— Зеленый, — шепчу, но его глаза сужаются. — Очень зеленый.

Его рука поднимается, и внезапно он вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю, выгибаясь навстречу.

— Боже, ты чертовски прекрасна, — бормочет он, глядя на нас в зеркало. — Я хочу, чтобы ты оставалась со мной, детка. В этом моменте.

Я тяжело сглатываю. Стенки сжимаются вокруг его толстых пальцев, мне так сильно хочется кончить. Я нуждаюсь в этом.

— Еще нет, — шепчет он мне на ухо. — Насколько ты близко?

— Очень близко. Роум, пожалуйста.

Он вытаскивает руку и тут же засовывает пальцы, которые только что были во мне, мне в рот.

— Оближи. Не хочу испачкать веревки.

Я обхватываю их губами, вылизывая дочиста. Не говорю, что веревки всё равно испачкаются от моей влажной киски — по ухмылке на его красивом лице ясно, он думает о том же.

И ему все равно.

Когда я слизываю с него свои соки, его рука скользит по моей шее, вниз по телу, поверх веревок. Я надеюсь, что он вернется к моему клитору, чтобы унять эту боль, но он просто ухмыляется и отпускает меня.

Будь он проклят!

Он усмехается, берет еще один моток веревки, на этот раз оранжевой, вплетает ее в фиолетовую и начинает обматывать правую ногу.

Черт, это очень красиво.

Роум опускается на корточки рядом и целует мое бедро, пока его пальцы ловко скользят по ноге. Я всегда стеснялась своих бедер, потому что они... неидеальные, и у меня целлюлит.

Но сейчас Роум боготворит мою ногу, и я чувствую, как мое дыхание учащается, а глаза в зеркале широко распахнуты.

Мой разум пуст.

Такое чувство, будто я парю в воздухе.

Пальцы Роума скользят вверх по моей ноге, к ягодицам, которые тоже обвиты веревками. Он снова шлепает меня, но на этот раз я не вздрагиваю.

Я прикусываю губу.

Мое лицо пылает.

Это самое возбуждающее, что со мной происходило.

— Цвет.

— Зеленый.

Это мой голос? Такой хриплый. Кажется, будто я в трансе. Вдруг Роум оказывается прямо передо мной, обхватывает мое лицо ладонями и смотрит мне в глаза с такой нежностью, что у меня наворачиваются слезы.

— Я здесь, — напоминает он.

— Зеленый, — повторяю.

Он нежно целует меня, а затем наклоняется к моему уху.

— Ты погружаешься в сабспейс⁴, детка. Именно там я тебя и хочу видеть. Но мне нужно, чтобы ты ещё какое-то время оставалась со мной. Мне нужно, чтобы ты продолжала отвечать мне.

— Хорошо.

Я никогда не видел ничего и никого более невероятного, чем мой светлячок в этот момент. Ее зрачки так расширены, что я едва различаю зелень радужки. Губы, припухшие от моих поцелуев, приоткрыты, она дышит медленно и глубоко.

Ее кожа пылает.

Ее киска такая влажная и готовая принять меня, а мы ещё даже близко не подошли к тому, чтобы довести её до оргазма.

Скоро мне придётся поставить её на колени, но сначала я беру анальную пробку и наблюдаю, как её глаза вспыхивают, когда подношу к её губам.

— Смочи её.

Она послушно открывает рот и облизывает маленькую пробку. Я знаю, что она к такому не привыкла, поэтому буду вводить её постепенно.

Но этот маленький красный драгоценный камень будет чертовски красиво смотреться на ней.

Веду ладонью вниз по по ее спине, по узлам, расположенным ровно в четырёх дюймах друг от друга вдоль всего позвоночника, и мягко подталкиваю её наклониться — она делает это великолепно.

Я провожу пробкой по ее влажному лону, обвожу ею клитор, и она выгибается, постанывая.

— Тебе нравится?

Она всхлипывает, но ничего не отвечает, поэтому я еще раз шлепаю ее по заднице, наслаждаясь тем, как розовеет кожа.

— Отвечай словами, Элоиза.

— Да, мне нравится.

— Хорошая девочка.

Я целую ее в ягодицу, поверх этого розового румянца, и вгоняю пробку в ее киску, чтобы она хорошенько увлажнилась, прежде чем подвести ее к этой маленькой напряженной мышце и нежно, терпеливо начинаю вводить внутрь.

Моя девочка снова задыхается, а затем глубоко стонет, когда пробка оказывается внутри неё, и я ввожу два пальца ей во влагалище, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг меня — её стенки уже дергаются в предвкушении оргазма.

— О, тебе это нравится.

— Роум.

— Ты могла бы кончить только от пробки и моих пальцев. — Свободной рукой я нажимаю на красный камень. Я чувствую, как он двигается внутри, и она вскрикивает. — Просто подожди, пока на месте этих пальцев окажется мой член, и ты почувствуешь себя чертовски заполненной. А еще лучше, когда мой член окажется в этой идеальной попке.

— О боже.

Она начинает дрожать, трястись и прижиматься ко мне. Я высвобождаю руку, затем встаю и отступаю назад.

— Роум!

— Нет, пока я, блять, не скажу, — напоминаю ей и снова шлепаю по заднице. — И я могу делать это всю чертову ночь, Элоиза.