— Я не знала, что мне нравится… до этого момента.

И от этих слов каждая клетка моего тела воспламеняется. Я не могу сдерживаться. Даже если бы попытался — не смог бы, а я человек, который привык держать всё под контролем. Я вхожу в неё сильнее и глубже, но мне всё равно мало.

Я хватаю подушку, приподнимаю её попку над матрасом и подкладываю под неё, получая нужный угол, чтобы входить ещё глубже.

— Роум…

— Верно.

Впиваюсь зубами в ее шею, трахая жестче, а она цепляется за меня, словно боится, что я отстранюсь.

Ни за что, черт возьми.

Я поднимаюсь на колени и смотрю на неё. Грудь подпрыгивает при каждом толчке, а мягкий живот чертовски красивый и так и просится под мою руку.

Я накрываю его ладонью и большим пальцем нажимаю на её клитор, и она выгибается, ещё сильнее насаживаясь на мой член, содрогаясь вокруг меня.

— Кончай, черт возьми, — рычу и вижу, как ее кожа краснеет. Она сжимает простыни в кулаках, не сводя с меня глаз, и ее накрывает такой мощный оргазм, что утягивает за собой и меня.

Я вхожу в нее, наполняя своей спермой, и не чувствую ничего, кроме... блаженства.

Должно быть, это оно и есть. Другого слова не подберешь.

Снова накрываю ее своим телом и целую в щеку, шею и губы, нежно скользя по ним, пока мы оба пытаемся отдышаться.

— Это наша кровать, — говорю я, касаясь ее губ. — И наша комната. Ты будешь здесь со мной. Понятно?

Она кивает и облизывает губы, задевая мои.

— Ты также будешь отправлять запросы на покупку продуктов и все остальное непосредственно мне.

Она хмурит брови.

— Ладно. Я не знала, что делать.

— Теперь знаешь, — снова целую ее. — Просто спроси меня, если не знаешь, детка.

— Хорошо.

Я переворачиваю нас на бок, чтобы не давить на нее своим весом.

— Это было...

— Чертовски невероятно, — отвечаю. Мне нравится нежная улыбка, которую я получаю в ответ. Искренняя. Счастливая.

— Твой пирсинг... ты прав. Я не могу объяснить, насколько это было здорово.

— Я рад, Светлячок. Теперь это все твое.

Румянец заливает ее лицо. Затем она замолкает.

— Что? — я все еще внутри нее — не хочу терять ее тепло, — но вижу, что ее что-то беспокоит. Хотя я должен был вытрахать все мысли из ее хорошенькой головки.

Она делает вдох.

— Я хочу пригласить сюда Скарлетт. Она моя подруга.

— Хорошо.

— Она испугалась.

Я хмурюсь.

— Почему?

— Потому что новым сотрудникам вдалбливают, что сюда вход запрещен.

— А, — я перекидываю ее волосы через плечо. Черт, я не могу от нее оторваться. — Если она приглашена, значит, всё нормально. Хочешь, я предложу ей квартиру здесь?

Она часто моргает.

— Ты бы сделал это?

— Она твоя подруга. Если она этого хочет, я не против. — Глаза Светлячка наполняются слезами, и я хмурюсь. — Эй, ты чего?

— Я не привыкла... ко всему этому.

— К чему?

— К тому, что меня слушают. Что обо мне заботятся… Что у меня есть право голоса и выбор.

— У тебя есть все, что ты пожелаешь. — Целую ее в лоб. — А теперь нам нужно обсудить еще кое-что.

— Хорошо. — Она шмыгает носом и проводит нежными пальчиками по моей щеке.

— Если ты не хочешь забеременеть, тебе лучше позаботиться о контрацепции. Я не собираюсь трахать тебя с чем-то между нами.

Она удивленно вскидывает брови, и я ухмыляюсь, прежде чем поцеловать ее, а затем отстраняюсь и направляюсь в ванную.

— Роум…

— Это не обсуждается, — добавляю я. — Хотя мысль о том, что ты беременна…

Она вздрагивает. Я и сам вздрагиваю. Уже сам факт, что рядом есть человек, который мне небезразличен, делает меня уязвимым. Но ребенок?

Это может поставить меня на колени.

Но мысль о том, что у меня будут дети от Светлячка, согревает меня.

— Но ты... чист?

Я оборачиваюсь к ней. Это резонный вопрос. Она знает, что я управляю секс-клубом, и вчера вечером видела, как я заходил в игровую.

— Да, я чист. Я бы никогда не подверг тебя опасности.

У нее еще остались вопросы, но я знаю, что она их не задаст.

— И, Элоиза, когда я захожу в игровую, я делаю это не для того, чтобы развлекаться с другими женщинами. Я просто выполняю свою работу и слежу за тем, чтобы все, кто переступает порог моего заведения, — и персонал, и клиенты — были в полной безопасности.

Она кивает.

— Понятно.

Мне кажется, или все происходит... слишком быстро? Быстро — это еще мягко сказано. На самом деле это скорее сверхзвуковая скорость. Еще неделю назад я даже не была знакома с Роумом, а теперь живу с ним, у нас был самый потрясающий секс в моей жизни, и он только что сказал, что не боится, что я забеременею.

Это должно настораживать.

Но я не могу заставить себя думать, что это неправильно.

Звенит таймер, сигнализируя о том, что пора замешивать тесто и ставить его в духовку. Я пеку и готовлю уже два часа. Соус уже кипит. Лучше всего, если он будет томиться на медленном огне целый день, но и так сойдет. Когда я проснулась, Роум все еще спал, и я не хотела его будить, поэтому встала с кровати и пошла в гостевую комнату, чтобы переодеться. Когда я пришла на кухню, то с радостью обнаружила, что продукты доставили, пока мы спали.

По крайней мере, я думаю, что это произошло, пока мы спали, а не в тот момент, когда Роум заставлял меня кричать от оргазмов так, что весь дом слышал.

Может, поэтому я так быстро согласилась на эти сверхзвуковые отношения? Потому что он меня так привлекает, а его член с пирсингом творит чудеса?

Хотя, честно говоря, я влюбилась еще до того, как узнала, насколько он талантлив в обращении со своим членом, с пирсингом или без.

Поставив хлеб в духовку, я подхожу к роскошной раковине, мою руки и обдумываю, что еще нужно сделать.

Но когда оборачиваюсь, то вижу, что на другом конце островка стоит Роум, прислонившись к столешнице и наблюдая за мной.

На нем белая футболка и домашние штаны. Я никогда не видела его таким непринужденным.

— Привет, — я улыбаюсь ему и протираю столешницу губкой. — Ты хорошо спал.

— А ты? Плохо спала? — спрашивает он, нахмурившись. Чёрт, я обожаю его голос. Такой глубокий и… сексуальный.

— На самом деле, я спала как убитая. Просто проснулась и поняла, что уже не засну. К тому же сегодня у меня единственный выходной, и я не хочу его тратить впустую.

Он удивленно вскидывает бровь и выглядит почти раздраженным.

— Ты можешь работать в любое время, когда захочешь.

— Нет, — решительно качаю головой. — Я работаю на Риту.

— А Рита работает на меня.

Я улыбаюсь ему, нахожу разделочную доску и нож, достаю из холодильника помидоры и базилик, беру головку чеснока и начинаю нарезать.

— Но я работаю на Риту, — возражаю. — И она составляет мое расписание. Я не хочу, чтобы ко мне относились по-особенному. Мне нравится моя работа, и я ни на что не жалуюсь.

— А по голосу не скажешь, — говорит он, скрещивая руки на груди. Черт возьми, как же ему идут татуировки. Они спускаются по обеим рукам, а футболка облегает бицепсы, как вторая кожа, из-за чего мне становится немного жарко.

— Я просто хочу отдохнуть, вот и все. Неделя выдалась сумасшедшей, и мне кажется, что с тех пор, как я села за стол завтракать с отцом, у меня не было ни минуты, чтобы просто выдохнуть. Всё пугало. Не только в тот день или в дни после, но и на протяжении многих лет. И приятно просто сделать паузу.

Я понимаю, что закончила нарезать помидоры, и поднимаю на него глаза.

— Кажется, я наговорила лишнего.

— Ничего страшного, — он обходит остров и обнимает меня сзади, прижимаясь губами к моей макушке. — Ненавижу, что ты хоть минуту жила в страхе. Кто-то за это поплатится.

Я вздыхаю и прижимаюсь к нему, наслаждаясь его силой и теплом. Нет ничего лучше, чем быть в объятиях Роума.

— Мне не нужно, чтобы кто-то за это платил. Я просто не хочу больше так жить.