Его лицо наливается кровью от ярости.

Мне поебать.

— И это будет последний раз, когда ты что-то продаешь не только мне, но и кому-либо еще в Вегасе. В моем городе тебе больше нечего делать.

— Эта территория принадлежала нам на протяжении трех поколений...

— Мне плевать, — рычу я. — Твой отец был человеком чести. С ним было приятно вести дела. А теперь мне приходится иметь дело с таким жалким, жадным, самодовольным куском дерьма, как ты? Нет. Я так не работаю. Убирайся к черту с моего причала и не возвращайся в Вегас, иначе живым не уйдешь.

Я поворачиваюсь к нему спиной, демонстрируя еще большее неуважение, и иду к Люку.

— Позвони Свену, — говорю ему, раздраженный тем, что только что испортил еще один костюм брызгами крови. — Приберись тут и проследи, чтобы он немедленно уехал из города.

— Понял, — кивает Люк, хмуро глядя на четверых погибших.

— Проследи, чтобы их семьям заплатили.

Он снова кивает.

— Сделаю.

Прежде чем вернуться в свой кабинет, я поднимаюсь в пентхаус и принимаю душ. Переодевшись в чистый костюм, спускаюсь вниз, чтобы посидеть в баре и пофлиртовать со своим светлячком.

Но вместо этого сталкиваюсь с Лавленд. Я почти не видел ее с тех пор, как она была у меня в кабинете, но, заметив меня, она замирает. Ее глаза расширяются, но затем Лавленд вздергивает подбородок и подходит ко мне.

— У нас возникла проблема в игровой, — говорит она.

Что, черт возьми, сегодня происходит?

— Что за проблема? — спрашиваю я.

— Мистер Сандерсон принес свою фляжку. Судя по всему, он не в восторге от правила двух бокалов.

Я прищуриваюсь.

— Где он?

— Его вывели. Я сообщила ему, что его членство аннулировано и деньги ему не вернут.

— Он кому-нибудь навредил?

Ее взгляд немного смягчается.

— Нет. Он был противным, развратным и надоедливым. Но он никого не трогал.

Я киваю и прохожу мимо нее.

— Хорошо.

— Роум.

Я оборачиваюсь и приподнимаю бровь.

— Надеюсь, она того стоит.

Я приближаюсь к ней на шаг и шепчу на ухо:

— Она стоит всего. И тебе лучше запомнить: не лезь не в своё гребаное дело.

Я оставляю ее и решаю заглянуть в игровую, просто чтобы убедиться, что все в порядке.

Я смотрю на бар в гостиной и вижу, как Элоиза с улыбкой протягивает кому-то мартини. Она смотрит в мою сторону, и ее улыбка становится шире. Но когда она видит, что я направляюсь к двери в игровую, ее улыбка немного меркнет.

Не волнуйся, Светлячок.

Позже я дам ей понять, что она единственная, к кому я буду прикасаться — или делать что-то еще — до конца своих дней.

— Увидимся завтра, — говорит Скарлетт с сонной улыбкой. — Я собираюсь вырубиться на следующие сутки.

— Ты сегодня не работаешь? — спрашиваю я.

— Нет. Буду спать, есть и стирать. А ты работаешь?

— Вообще-то нет. Я тоже посплю, а потом буду готовить.

У Скарлетт взлетают брови.

— Что ты собираешься готовить?

— Я еще не решила. — С улыбкой я достаю телефон и протягиваю ей. — Дай мне свой номер, и, если ты не против, приходи ко мне в гости.

Она медлит с ответом.

— Я не могу прийти и поужинать в пентхаусе.

— Почему? — я хмурюсь.

— Потому что мне туда нельзя.

— Я там живу, — напоминаю я ей. — И ты моя лучшая подруга. Я приглашаю тебя.

Она берет у меня телефон и набирает свой номер.

— Пожалуйста, сначала согласуй это с мистером Александером, хорошо?

— Если тебе от этого станет легче, я так и сделаю. Но все будет в порядке. Иди отдыхай.

С улыбкой я захожу в лифт и прикладываю руку к стеклу, чтобы подняться в пентхаус. Я зашла сюда сразу после работы, чтобы переодеться в единственные имеющиеся у меня леггинсы и футболку, а потом вернуться в спортзал, чтобы позаниматься со Скарлетт.

Завтра у меня будут болеть мышцы.

Выхожу из лифта и улыбаюсь охраннику, а потом еще раз тому, что стоит у двери в пентхаус. Сегодня там только один, значит, Роум еще не вернулся.

И это даже хорошо. Мне нужно принять душ и побыть одной.

Мне не понравилось, что он заходил в игровую комнату раньше, хотя это абсолютно глупо. Это его клуб. Конечно, он обходит территорию и заглядывает во все уголки. Это не значит, что он к кому-то прикасается, занимается сексом или даже просто разглядывает посетителей.

Но да, зеленое чудовище ревности впервые в жизни подняло голову.

Я разуваюсь и несу обувь в спальню, где лежат все мои вещи, но потом хмурюсь. Не уверена, что Роуму нравится, когда я вторгаюсь в его личное пространство. Да, он сказал, что я буду жить здесь, по крайней мере до тех пор, пока не улажу дела с отцом, но это не значит, что я должна занимать его комнату.

Выхожу в коридор и нахожу гостевую спальню, которой явно редко пользуются. Но кровать удобная, а комната довольно просторная, с примыкающей ванной, так что я решаю обосноваться здесь.

Я перекладываю большую часть своей одежды в шкаф, а те немногие туалетные принадлежности, что у меня есть, — в ванную, после чего заглядываю на кухню вниз, прежде чем принять душ и лечь спать.

Я не шутила, когда сказала, что могла бы поселиться на его кухне. Это мечта любого шеф-повара. Здесь как минимум квадратная миля рабочей поверхности. Великолепные столешницы из белого мрамора и огромный остров делают комнату такой светлой. Шкафы из светлого дерева забиты всем, что может понадобиться, включая шикарную машинку для пасты, как у Айрис. Да.

Газовая плита с шестью конфорками — из тех, что мне снятся по ночам, а холодильник просто огромный.

Я запросто могу приготовить на двадцать человек сразу.

Чуть пританцовывая от радости, я достаю телефон и начинаю составлять список продуктов, которыми хочу заполнить шкафы и холодильник. Позже я испеку брауни и приготовлю пасту с нуля — с томатным соусом и фрикадельками. Может быть, даже брускетту, но тогда мне придется испечь хлеб.

Я снова пританцовываю и поднимаюсь в свою новую спальню, чтобы принять душ и устроиться поудобнее. Не знаю, где сейчас Роум и когда он вернётся, и не хочу писать ему и отвлекать от работы, но мне нужно кому-то отправить список покупок.

Люк.

Я решаю отправить его Люку.

Я отправляю сообщение, включаю воду в душе и, пока она нагревается, протираю лицо салфетками для снятия макияжа и расчесываю волосы, чтобы они не запутались, когда буду мыть.

Горячая вода божественно расслабляет мои уставшие мышцы. Здесь даже есть ручная насадка, которую я опускаю, включаю на полную мощность и направляю на поясницу.

Я устала. Я привыкла проводить много времени на ногах, но не на таких длинных сменах за баром. Будет здорово отдохнуть.

Хотя я планирую весь день провести на ногах на кухне.

Это считается? Не знаю.

С ухмылкой я вешаю насадку, брею ноги, мою голову и выхожу из душа, чтобы вытереться.

После того как увлажняю лицо кремом, нахожу в ящике фен — дорогой, — и сушу волосы. С таким потрясающим прибором на это уходит в два раза меньше времени, чем обычно.

Выйдя из ванной, завернутая в одно лишь полотенце, я вздрагиваю, увидев в дверях Роума.

И вид у него взбешенный.

Я хочу взять своего светлячка в постель и раствориться в ней на несколько часов, а потом свернуться с ней и проспать большую часть дня. Мои люди сообщили, что утром она ходила в спортзал со Скарлетт, а потом вернулась в пентхаус. Мысль о том, что она в моем доме, доставляет мне удовольствие.

Моя.

После нашей встречи в моем кабинете вечер пошел наперекосяк. Я готов отвлечься на роскошную женщину.

Мою роскошную женщину.

— Отдохни немного, — говорю я Люку, пока мы поднимаемся в лифте. — Будь у меня к шести вечера.