— Я тебя знаю, — говорит он.

— Правда? — приподнимаю бровь. — Я заинтригован. Кто я такой?

Он склоняет голову набок, словно пытаясь вспомнить.

— Ты Александер. Он оглядывает комнату. — Какое дело Королям Вегаса до того, что я делаю с маленькой шлюшкой?

Я бью его наотмашь и с удовлетворением смотрю, как из уголка его рта брызжет кровь.

— Здесь я задаю вопросы.

Он сплевывает кровь мне на ботинок, затем улыбается. У него красные зубы.

— Я не в настроении отвечать на них.

— Нет?

Я киваю и подхожу к Джулиану, который протягивает мне мясницкий нож со скамейки для инструментов.

Одним плавным движением я отсекаю ему три пальца на левой руке, и он вопит от боли.

— Молодец, — говорит Карсон, удовлетворенно кивая. — У тебя всегда лучший прицел. Наверное, много тренируешься.

— Это целое искусство, — добавляет Матео.

— Наверное, больно, — соглашаюсь я, глядя на руку, кровь стекает по стулу на бетонный пол. — На кого ты работаешь?

Он качает головой.

— Ты вот-вот лишишься всех пальцев, а я не люблю повторяться, — говорю ему. — На кого ты работаешь?

Снова мотает головой.

Тогда я отрубаю оставшиеся пальцы на этой руке.

— Чёрт, — ухмыляется Матео. — Как теперь он будет дрочить?

— У него ещё одна рука есть, — равнодушно пожимает плечами Джулиан.

— Пока что, — добавляю я. — На кого ты работаешь? И прежде чем ты снова потрясешь своей уродливой башкой, помни, что я без колебаний сдеру с тебя шкуру живьем. Твоя смерть будет медленной.

— Я всё равно умру здесь, — его лицо искажено от боли.

— Верно, — пожимаю плечами. — Но я могу сделать так, чтобы это произошло быстро, а могу растянуть на несколько дней. Поэтому я спрошу тебя еще раз. На кого, черт возьми, ты работаешь?

— Слушай, я всего лишь рядовой, — говорит он, но я спрашивал не об этом.

— Послушай. Я буду называть тебя Винни, ладно? Так вот, Винни, я не спрашивал, чем ты занимаешься.

— Господи, просто вырежь ему селезенку, — рычит Карсон, пока Винни облизывает губы.

— Я должен был просто похитить ее, а не навредить, — теперь он говорит быстро, как будто это поможет ему выжить. — Ладно, может, немного избить её, но она к такому привыкла. Я должен был доставить её живой.

Я снова бью его кулаком, желая убить этого ублюдка прямо сейчас.

...но она к такому привыкла.

Блять.

Ее синяки.

Шрам на спине.

Кто-то причинял ей боль… часто.

Я сжимаю его сальные волосы в кулаке и оттягиваю его голову назад.

— На. Кого. Ты. Работаешь?

Он поджимает губы, и я протягиваю руку.

— Плоскогубцы.

— Вот теперь становится весело, — Карсон довольно потирает руки. — Начнем с коренных зубов.

Больной ублюдок.

— Последний шанс, — говорю я. — Пока ты не лишился всех зубов.

Теперь он плачет.

Но молчит.

Когда вырываю последний зуб, я присаживаюсь перед ним на корточки. Он дважды терял сознание от боли. Возможно, от небольшой потери крови.

Мы каждый раз приводили его в чувство.

Это может продолжаться днями.

— Ты скажешь мне, на кого работаешь, Винни, и почему пытался тронуть ту, что принадлежит мне?

— Не… принадлежит, — шепчет он, и я прищуриваюсь.

— Тогда кому она принадлежит?

— Боссу.

— Это чертовски утомительно, — говорит Матео, проводя рукой по лицу. — И она скоро проснется.

— Давайте отрубим его ногу, — объявляю я, вставая, и Винни стонет.

— СКАЖИ МНЕ, НА КОГО ТЫ, БЛЯДЬ, РАБОТАЕШЬ!

Я беру топор и размахиваю им.

— Говори. Сейчас же.

— Риццо.

В комнате воцаряется тишина.

Мои глаза встречаются с глазами Джулиана.

— Сальваторе Риццо? — спрашиваю, отпуская топор на пол.

— Да. — Он тяжело дышит. — Убей меня.

— Зачем ему девушка? — спрашивает Джулиан.

— Не знаю. Я просто делаю то, что должен.

Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты. За мной раздается крик, а затем тишина, когда Карсон последний выходит.

— Боже, Роум, — говорит Джулиан.

— Только не здесь, — отвечаю, нажимая кнопку вызова лифта, потом прикладываю руку к считывателю отпечатков пальцев для пентхауса.

Мы молча поднимаемся, а когда заходим в квартиру, я отделяюсь от группы, чтобы проверить Светлячка.

Она все еще без сознания.

Я выбрасываю одежду, в которой был, принимаю душ, чтобы смыть кровь и биологические вещества, переодеваюсь в свежие брюки и рубашку, затем спускаюсь вниз.

— Кто она, черт возьми, такая? — спрашивает Джулиан. — Если за ней охотится итальянская мафия, то она не просто какая-то барменша, и она все время повторяла, что не вернется к отцу.

— Это подстава? — спрашивает Maтeo с нахмуренным лицом

— Нет.

Я расхаживаю перед окнами, из которых открывается вид на Стрип. Стекло пуленепробиваемое и обработано таким образом, что я могу видеть, что происходит снаружи, но никто не может видеть, что происходит внутри.

— Роум, послушай, — говорит Джулиан. Он всегда был самым рассудительным из нас, и это о многом говорит, потому что этот человек может быть неуравновешенным. — Слишком уж удачно совпало, что Риццо попытался прибрать к рукам мой порт, а его люди в это же время пытались украсть у тебя барменшу.

— Ты ее совсем не знаешь, — добавляет Карсон. — Она работает на тебя два гребаных дня. Она может быть их наводчицей. Шпионкой.

Я качаю головой, но они продолжают.

— Перестань думать своим членом, — говорит Матео с растущим нетерпением, и я скрещиваю руки на груди.

— Ты не видел ее в ту ночь, когда она пришла сюда, — спокойно отвечаю. — Я знаю, что она не имеет никакого отношения к тому, что произошло в Лос-Анджелесе. У меня есть вопросы, и мы получим ответы, но я говорю тебе, что она не гребаная шпионка.

— Я ей не доверяю, — говорит Джулиан.

— Пусть, — отвечаю я. — Но ты доверяешь мне.

Он качает головой, когда я слышу шум наверху, и мы все замираем. Внезапно по деревянному полу раздаётся топот, и мы поворачиваемся к лестнице: Лулу сбегает по ней и мчится к входной двери.

Голова раскалывается, во рту пересохло. Я переворачиваюсь на кровати и приоткрываю один глаз. Потом резко сажусь, и мне кажется, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Где я, черт возьми?

Я не в своем номере в мотеле.

И тут начинаю вспоминать. Я готовилась ко сну, но кто-то ворвался в мою комнату. Я спряталась в ванной. Он собирался причинить мне боль.

А потом пришел Роум.

Роум работает на моего отца.

Паника подступает к горлу и грозит задушить меня, пока я оглядываюсь по сторонам. Эта кровать слишком хороша. Постельное белье настолько приятное на ощупь, что я уверена, что за него заплатил отец.

Он может избивать меня при каждом удобном случае, но всегда заботится о том, чтобы я жила в роскоши. Чертов лицемер.

Мне нужно выбраться отсюда.

Я встаю, чувствую головокружение, но делаю глубокий вдох.

Соберись. Просто уходи отсюда. Беги, а потом можешь развалиться.

Подхожу к двери и поворачиваю ручку, удивляясь, что она не заперта. Приоткрываю её совсем чуть-чуть. Никаких звуков, и с той стороны меня никто не караулит.

Несколько секунд я стою и прислушиваюсь, но из-за шума крови в ушах ничего не могу разобрать. Кажется, что все замерло.

Я вижу, что нахожусь на втором этаже... в доме? Должно быть, я в доме.

Может, я смогу добежать до соседей за помощью.

Просто беги!

Я с трудом сглатываю и делаю то, что подсказывает мне интуиция. Я бегу. Босые ноги шлепают по полу, но мне все равно. Я вижу лестницу и умудряюсь спуститься по ней, не упав и не свернув себе шею. Как только в поле зрения появляется дверь, передо мной вырастает огромное тело. Он хватает меня за плечи, и я врезаюсь ему в грудь.

Нет.

— Куда-то собралась, Светлячок?

— Отпусти меня, — говорю я, чувствуя, как наворачиваются слезы. — Просто отпусти.