У меня есть глаза.

И я знаю своего заместителя.

Но то, что я дам Люку прикончить этого ублюдка, не значит, что я не развлекусь в процессе.

— Ты знаешь, кто я? — спрашиваю, подходя к идиоту и сверля его взглядом.

— Нет.

— Что ж, позволь представиться. Я — Роуман Александер, и я владелец этого клуба. — Я с размаху бью его по лицу. Это унизительно и больно.

И мне это нравится.

— Ты пришел в мой клуб и нарушил мои правила. Дважды. И теперь ты за это заплатишь.

Дверь в комнату открывается, и один из моих парней протягивает мне кнут.

— Как тебя зовут? — спрашиваю мужчину, привязанного передо мной.

— Эмилио.

Я щелкаю кнутом, но не бью его.

Эмилио вздрагивает, как и подобает трусливой сучке.

— Я сделаю тебе больно, Эмилио. Но сейчас нам нужно кое-что обсудить. Во-первых, на прошлой неделе ты проигнорировал стоп-слово на скамье для порки. И я тебя предупреждаю: если ты мне соврешь, будет только хуже.

— Я не хотел, — говорит он, обливаясь потом.

— Неправильный ответ, — я снова бью его и ухмыляюсь, когда из уголка его рта брызгает кровь.

— Хотел, — признается он.

— Хорошо. Видишь ли, я не терплю такого дерьма. Лавленд лишила тебя членства за это, но ты снова заявился в мой клуб.

— Не лишила, — говорит он, что привлекает мое внимание.

— Объясни. — Мой голос звучит жестко.

— Она сделала мне предупреждение и сказала больше так не делать. Но не выгнала меня.

Лавленд конец.

— Значит, ты получил предупреждение, вернулся сюда и все равно сделал это снова. Только на этот раз взялся за кнут, хотя женщина прямо сказала тебе этого не делать. — Я взвешиваю кнут в руках. Он отличного качества. Тяжелый. Толстый. И чертовски жестокий. — Ты разорвал ей спину.

В его глазах вспыхивает удовлетворение от этого заявления.

— Ты садист, — продолжаю, пристально глядя на него. — Если бы ты просто сказал об этом мадам Лавленд, тебя бы познакомили с единомышленниками, Эмилио, и всего этого можно было бы избежать.

Он облизывает губы, его взгляд мечется, словно он пытается решить, что сказать дальше.

— Это не то, чего я хотел.

Я останавливаюсь и встаю прямо перед ним, примерно в десяти футах.

— Ты не хотел, чтобы они знали, что это произойдет, — догадываюсь я, и он смотрит на меня в ответ. — Ты хищный кусок дерьма.

— Если она не хотела, чтобы я ее бил, ей не следовало...

Я не даю ему закончить фразу. Взмахиваю кнутом и бью по лицу, рассекая его по диагонали — от правого глаза до левой скулы, и он воет от боли.

— Не ожидал такого, да? — Я подхожу к нему вплотную. — Как ощущения?

— Пожалуйста, — скулит он, и я плюю на него, а потом отворачиваюсь.

— Интересно, сколько раз Скарлетт говорила «пожалуйста».

Интересно, сколько раз это слово произносила моя мать. Плакала. Кричала.

Я откашливаюсь и наношу еще один удар, на этот раз по его груди. Из длинного пореза тут же начинает сочиться кровь.

— Слабый ублюдок, — бормочу, качая головой. — Лучше привыкай. Мы только начинаем.

— Еще чуть-чуть, — ласково говорит Шерил Скарлетт, которая уже не хнычет, но слезы все еще текут по ее щекам. Она сжимает мои руки. Мы перестали болтать минут десять назад.

Она просто не могла больше ни о чем думать.

Я подозреваю, что Скарлетт отстранилась от происходящего, и прекрасно ее понимаю. Я сама проходила через подобное.

Это единственный способ пережить боль.

Внезапно дверь резко открывается, и вбегает Люк, на его лице застыла маска страха и ярости. Он бросает взгляд на ее спину, и его челюсть сжимается, когда он подходит к ней. Я отодвигаюсь в сторону, чтобы он мог присесть на корточки перед Скарлетт.

— Детка… — нежно берет ее лицо в свои огромные ладони и проводит большими пальцами по щекам, вытирая слезы. — Скар? Я здесь.

Скарлетт моргает, и когда ее взгляд находит Люка, ее лицо снова искажается, и она прижимается к нему.

— Ш-ш-ш, я здесь. Мне так жаль.

Скарлетт сжимает его рубашку в кулаках и цепляется за него, пока он гладит ее по рукам.

— Мы закончили обрабатывать раны, — со вздохом говорит доктор Асгуд, снимая перчатки и выбрасывая их в мусорное ведро. — Их нужно будет промывать раз в день. Заживут за несколько недель, но если у тебя возникнут вопросы или опасения, просто позвони мне. У Люка есть мой номер.

— Хорошо, — шепчет Скарлетт, а затем поднимает взгляд на Люка. — Пожалуйста, отвези меня домой.

— Ты останешься у меня, — говорит он ей и так нежно целует в лоб, что я почти чувствую себя лишней. — Детка, поднимайся ко мне наверх.

Скарлетт с облегчением вздыхает, а Люк поворачивается ко мне.

— Мне нужно ненадолго уйти по работе, — сообщает он мне. — Не могла бы ты пойти с ней?

— Конечно. Я от нее ни на шаг, — я смотрю на Майкла. — Ты пойдешь с нами в квартиру Люка?

Майкл кивает.

— Я с ней, — говорю Люку, который явно не хочет отпускать Скарлетт. На его лице читается страдание, и мне становится ужасно жаль их обоих.

— Ты в безопасности, — шепчет он, уткнувшись в макушку Скарлетт. — Прости, детка.

— Я в порядке, — Скарлетт поднимает голову и храбро улыбается Люку. — Спасибо, что позволил мне переночевать у тебя. Завтра я поеду домой.

— Нет, — он нежно целует ее. — Не поедешь. Теперь ты со мной. Мы поговорим об этом позже, детка.

Люк провожает нас до лифта и следит, чтобы мы с Майклом благополучно вошли внутрь. Когда двери закрываются, он подмигивает Скарлетт.

Подъем занимает всего несколько секунд, после чего Скарлетт ведет нас ко второй двери справа. Она набирает код — я не знала, что у нее есть код от его двери, — и входит внутрь, я следую за ней.

— Я подожду снаружи, — говорит Майкл и закрывает за собой дверь.

Квартира Люка совсем не такая, как я ожидала. Она большая и светлая, с уютной мебелью и потрясающими картинами. Пространство заполнено множеством синих и серых оттенков, и я задаюсь вопросом, сам ли он это сделал или нанял декоратора.

— Я не могу лежать на спине, — задыхается Скарлетт. — И не понимаю, почему не могу перестать плакать.

— Потому что ты была напугана, и это чертовски больно, — я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы. — Ты можешь сесть на диван, прислонившись плечом к спинке, а я принесу подушки, чтобы ты могла опереться на них и уснуть.

Она прикусывает губу и кивает.

— Спасибо. Завтра мне станет лучше.

— Думаю, ты и сейчас держишься отлично. Но мне нужно знать, что ты сама этого хочешь. Если захочешь подняться ко мне, в пентхаус, я прямо сейчас отведу тебя туда.

— Нет, все идеально, — она сжимает мою руку и мягко улыбается. — С Люком я чувствую себя в безопасности. И между нами что-то зарождается.

— Что ж, я и сама это вижу. Он так увлечен тобой. Ты ему очень дорога.

— А тебе не кажется, что дело только в сексе?

— Ни за что. — Качаю головой, раскладывая подушки на диване. — Он был так зол и встревожен. Его лицо чуть не разбило мне сердце. И он называет тебя Скар!

— Это мило, — соглашается она с нежной улыбкой. — Почти так же мило, как «светлячок».

— Я до сих пор не понимаю, почему Роум называет меня так. Он делает это с самого начала. Я спрашивала, но он не сказал.

— Что ж, когда он тебе расскажет, я тоже хочу знать, — она морщится, пытаясь устроиться поудобнее на диване. Когда откидывается на подушку, которую я стащила с ближайшего стула, ее брови удивленно взлетают вверх. — Ого, как удобно. Как ты догадалась?

— Мой отец любил вывихивать мне плечо, — у нее отвисает челюсть, а я пожимаю плечами. — Я научилась находить способы устроиться поудобнее. Надеюсь, это последний раз, когда кому-то из нас это пригодится.

— Надеюсь, ты права, — говорит она с глубоким вздохом.

— Тебе все еще больно? Я могу тебе кое-что дать. — Доктор дала обезболивающие, но Скарлетт качает головой.