Блядь.

Лучше бы так и было.

Через полчаса у нас уже есть кое-какие сведения.

В армии Риццо около тридцати человек. Половина снаружи, а остальные, похоже, внутри — то заходят, то выходят.

— Поехали, — говорю, натягивая бронежилет и направляюсь в гараж. Я уже вооружен ножами, пистолетами и готов разорвать этих ублюдков голыми руками.

Держись, Светлячок. Я иду за тобой.

Пора с этим покончить.

Все болит, и я почти уверена, что меня только что ударили по лицу.

— Она очнулась.

Я узнаю этот голос.

И тут все возвращается. Шопинг. Лавленд. Как меня накачали наркотиками и бросили на заднее сиденье машины.

Я задыхаюсь, когда кто-то пинает меня в рёбра. Мне удаётся открыть один глаз, и я вижу, как Лавленд ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— Просыпайся, сука. Господи, мы тебе не так уж много вкололи.

— Довольно.

Меня снова бьют, а потом отец кричит:

— ДОВОЛЬНО!

— Я только начала, — с усмешкой говорит Лавленд, пока я пытаюсь сесть.

— Ты больше к ней не прикоснешься, — говорит отец, глядя на меня с ненавистью и яростью.

Я оглядываюсь в поисках выхода, но не пришла в себя до конца. Руки и ноги тяжелые, и я нахожусь в… гостиной.

Я в доме?

За окнами и у раздвижной стеклянной двери, ведущей к бассейну, ходят мужчины с автоматами.

Я окружена.

И я одна.

— Ты вообще здесь только благодаря мне, — Лавленд замахивается, чтобы снова меня ударить, но я поднимаю руку и перехватываю её. — Мелкая тварь.

Ей все же удается меня ударить, и в глазах темнеет. Черт, как же кружится голова. Меня тошнит.

Боже, быть под кайфом — ужасно.

Я слышу щелчок взводимого курка и с ужасом смотрю, как мой отец стреляет Лавленд в грудь, живот и прямо между глаз.

— Гребаная шлюха, — бормочет он, когда она падает прямо на меня.

О боже.

Я пытаюсь скинуть её с себя, но тело всё ещё не слушается, и только с нескольких попыток мне удаётся столкнуть её в сторону. Я вся в её крови, в её мясе… и желание вывернуть наизнанку усиливается в миллион раз.

— Я так в тебе разочарован, Элоиза.

Господи. Этот тон. Блять.

— Я не могу выйти за него.

Он цокает языком, качает головой и проводит рукой по лицу.

— Это не тебе решать. Ты будешь делать то, что я, блять, тебе скажу. Быть подстилкой Романа Александера — не то, что я для тебя приготовил, и это никак не поможет нашей семье.

Семье? Этот человек понятия не имеет, что такое семья.

Ноги начинают слушаться, и я поднимаюсь на них, но комната кружится, и я едва не падаю снова.

— Она не должна была, блять, тебя накачивать наркотиками. — Он качает головой, сверля взглядом женщину у моих ног, которая продолжает истекать кровью, заливая пол.

Боже. Неужели я следующая?

Пожалуйста. Пожалуйста, Роум, найди меня. Мне так чертовски страшно.

Он меня убьет.

— Дэмиен скоро будет здесь, чтобы забрать тебя.

Я качаю головой, но он бросается ко мне, и я не успеваю увернуться — его ладонь сжимает мою руку, и он выдёргивает плечо из сустава.

Черт.

Я кричу от боли. Она такая острая, такая чертовски обжигающая. По телу пробегает электрический разряд, и не в хорошем смысле.

Лицо отца в дюйме от моего.

— Ты будешь делать, что тебе сказано, неблагодарная сучка!

Шлепок!

В глазах снова темнеет, когда у него звонит телефон, и он улыбается.

— Вот и он… Риццо.

— Я пас, — говорит мужчина. Лицо отца бледнеет, а тело напрягается от ярости. — Ее трахнул Александер. Ты вообще собирался раскрыть эту мелочь, ублюдок? Ты знал, что к чему, и не сдержал своего слова. Сделка расторгнута.

— Послушай, существуют операции…

— Я сказал, что сделка отменяется.

Телефон отключается, и отец роняет его на пол, поворачиваясь ко мне.

— Ты — мелкая сука. Я должен был убить тебя вместе с твоей матерью.

Плечо горит от боли, меня мутит.

Он меня убьет.

Где Роум? Я хочу увидеть его, хотя бы еще раз, перед смертью. Хочу сказать ему, как сильно его люблю. Как благодарна ему за все, что он для меня сделал.

Внезапно мы слышим выстрелы снаружи. Звучит как настоящая война. Столько взрывов и дыма. Отец хватает меня, выворачивает уже вывихнутую руку и прижимает к себе, словно живой щит.

Жалкое ничтожество.

— Если я пойду ко дну, — шипит он мне в ухо, — ты пойдёшь со мной, сука.

Пока моя армия разбирается с теми, кто снаружи, мы с Матео и Джулианом врываемся в дом через парадную дверь и убиваем всех на своем пути, рассредоточившись по дому. Мне требуется всего шесть секунд, чтобы найти Риццо и моего Светлячка в гостиной рядом с кухней, но я замираю на месте, оценивая картину.

Лавленд мертва. Лежит у ног Элоизы.

Какого хрена? Лавленд была в этом замешана?

Риццо держит дочь перед собой, приставив пистолет к ее шее.

И я вижу, что с ее плечом что-то не так.

Сукин сын.

— Если оставишь меня в живых, — говорит Риццо, нервно облизывая губы, — я позволю тебе жениться на моей дочери. Мы можем объединить силы, заключить союз.

Я наклоняю голову набок.

— Или?

— Или я убью ее прямо сейчас.

Элоиза смотрит на меня. Она в ужасе. Дрожит, и ей невыносимо больно. На ней столько крови, что она точно ранена. Выстрелом. Ножом.

Боже, детка.

— Знаешь, что интересно, — говорю ему, не сводя глаз со своего светлячка. Я зашел в эту часть комнаты один. Я уже вижу, как Матео беззвучно приближается к Риццо сзади, а Джулиан стоит справа от меня, вне поля зрения. — Я планирую жениться на твоей дочери с твоим благословением или без него. Твое одобрение для меня ничего не значит.

Ее губы дрожат. Она с трудом сглатывает. Взгляд уходит в сторону, будто она отстраняется от боли.

Но мне нужно, чтобы она была со мной.

— Светлячок, — Ее взгляд резко возвращается к моему. — Смотри на меня.

— Мы можем договориться, — говорит Риццо с резким, нервным смешком. — Дэмиен больше не хочет ее, потому что ты трахнул ее и лишил девственности.

Теперь моя девушка хмурится, и это почти заставляет меня рассмеяться.

Почти.

— Я не была девственницей, когда сбежала, — говорит она, и лицо Риццо краснеет.

— Ты гребаная шлюха, — рычит он ей на ухо, и, пока он отвлекается, Элоиза бросается в бой. Она наступает ему на ногу, здоровой рукой тычет ему в глаз и не промахивается.

Риццо воет от боли.

— На пол, — кричу я, поднимаю пистолет и стреляю ее отцу прямо между глаз.

Он падает на Лавленд, а я бегу к Элоизе, которая пытается отползти от него.

— Иди сюда, детка.

— Мне так больно, — всхлипывает она и вскрикивает, когда я заключаю ее в объятия.

— Я отвезу тебя в больницу. Где идет кровь?

Черт, крови слишком много.

— Он в тебя стрелял?

Джулиан, Матео и Люк вбегают, и Люк тут же помогает мне её осмотреть. Она плачет так сильно, что не может мне ответить.

— В нее не стреляли, — говорит Люк, качая головой.

— Она упала на меня, — выдавливает Элоиза сквозь рыдания, глядя на Лавленд.

— Это ее кровь? — спрашиваю я, испытывая облегчение, когда она кивает.

— Слава богу. Я понесу тебя, детка.

— Нет, — она качает головой. — Я сама. Ты меня слишком трясешь.

— Машина прямо у входа, — говорит Джулиан. — Все люди Риццо мертвы. Нужно убираться отсюда, пока не приехали копы.

— Подожди. — Элоиза тянет меня за рубашку, и я наклоняюсь, прижимаюсь щекой к ее щеке.

— Что такое, Светлячок?

— Я люблю тебя. Я думала, что больше не смогу тебе сказать, потому что он собирался у-у-убить меня, и, о боже...

— Я тоже тебя люблю. Я здесь. Ты в безопасности, любовь моя.

У меня столько вопросов, но с ответами придется подождать, потому что нужно показать мою девочку врачу.