— Нет, я не буду принимать ничего сильнее ибупрофена. Моя сестра подсела на обезболивающие, и я не хочу идти по ее стопам.

Я вздыхаю, сажусь рядом с ней и откидываюсь на спинку дивана.

— Вот черт! — Я резко выпрямляюсь, чем пугаю ее. — Я не сказала Рите, что не вернусь на смену.

— Я почти уверена, что она знала, когда увидела, как Роум вынес меня из игровой, а ты шла рядом, — говорит Скарлетт.

— Я даже не заметила, — признаюсь я. — Слишком переживала за тебя.

Скарлетт протягивает руку и заправляет мне волосы за ухо.

— Ты хорошая подруга. Лулу.

— И ты тоже. Интересно, что сейчас делают наши парни?

Роум что-то говорил про камеру, но я понятия не имею, что там.

Она прикусывает губу.

— Наверное, нам лучше не знать.

Лужа крови под Эмилио впечатляет, но мне нужно притормозить, чтобы этот кусок дерьма не истек кровью до прихода Люка. Он уже должен быть здесь, но похоже, заскочил в лазарет проверить Скарлетт.

Я бы так и поступил.

Дверь открывается, и входит мой кузен. Он бросает на меня взгляд, и я вижу в нем ярость.

Убийственную ярость.

Эмилио не выйдет отсюда живым.

Не говоря ни слова, я передаю Люку кнут и отхожу в сторону. Жестом показываю остальным выйти, и в комнате остаёмся только мы вдвоём.

— Пожалуйста, — шепчет Эмилио прямо перед тем, как Люк бьёт его. — Можете позвонить моему боссу. Он заплатит, чтобы вы сохранили мне жизнь.

Люк замирает.

— Кто, черт возьми, твой босс? — рычит он.

— Дэмиен.

Взгляд Люка резко устремляется на меня.

Какого хуя?

Как один из людей Дэмиена получил членство в моем клубе?

Люк больше ничего не говорит. Он хлещет мужчину плетью снова и снова, обходя его со всех сторон. Бьет его сзади, сбоку. По голове, по заднице, по члену. Тот перестал кричать, и теперь единственный звук — это треск кнута о плоть, которая больше похожа на фарш.

— Он мертв, — говорю после того, как от особенно жестокого удара по шее Эмилио истекает кровью. — Люк.

Но он наносит еще один удар, прежде чем опустить хлыст.

Люк поворачивается ко мне.

— Я отправлю кого-нибудь из парней, пусть отвезут его на кладбище, но сам с ними не поеду. Мне нужно подняться к Скарлетт.

В обычных обстоятельствах Люк никогда бы не позволил себе указывать мне, что делать, и в точности следовал бы моим указаниям.

Но сегодня он мой друг. Мой кузен.

— Ты ее видел?

— По пути сюда, — кивает Люк. — Он ее изуродовал.

— Да. Полагаю, она останется у тебя?

Он снова кивает.

— Насовсем?

— Да. Она моя.

Я улыбаюсь ему.

— Хорошо. Она мне нравится. Я собирался предложить ей квартиру здесь, поскольку они с Элоизой очень близки.

— Она со мной, — говорит Люк, качая головой. — Ей не нужно отдельное жилье.

— Понял, — я хлопаю его по плечу, когда мы выходим из камеры, и он смотрит на меня с удивлением.

Я никогда не инициирую прикосновения.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

— Нет, я чертовски зол. Слушай, я понимаю, что она любит свою работу, но меня не устраивает, что к ней прикасаются другие. Я стараюсь держать себя в руках. Знаю, что я мудак и кусок дерьма, но она должна получать то, чего хочет, даже если это — трахаться с другими в игровой. И я знаю, что такое больше не повторится, но я не хочу, чтобы кто-то вообще к ней прикасался.

— Понимаю, — заверяю его. — Я чувствую то же самое по отношению к Элоизе. Послушай, Скарлетт какое-то время будет вне игры. С её травмами она, возможно, вообще не захочет возвращаться, и если так — меня это устраивает. Но, возможно, скоро у меня для неё появится новая должность.

Мы заходим в лифт.

— Какая должность?

— Ту, которую мне нужно сначала освободить. Я поговорю об этом со Скарлетт, когда она будет готова. Но она больше не будет работать в игровой комнате. Не так, как раньше.

Люк вздыхает.

— Будем надеяться, что это то, чего она хочет.

Я достаю телефон и отдаю распоряжение избавиться от тела Эмилио и убрать камеру.

Когда мы выходим на этаже Люка, двери лифта раздвигаются, и мы видим Майкла, стоящего у входа.

— Они внутри, — он вздыхает. — Босс, я пытался увести мисс Лулу наверх, но она послала меня куда подальше и отказалась оставлять Скарлетт. Я остался рядом и следил, чтобы с ними ничего не случилось.

Я киваю. И улыбаюсь. Моя девочка сделана из стали, и, хотя причина приводит меня в ярость, я все равно рад. Ей нужна эта сила, чтобы быть моей женщиной и жить в моем мире.

— Я должен был догадаться. Спасибо. Дальше мы сами.

Майкл кивает и уходит.

— Твоя девушка всех пугает, — сообщает мне Люк, прежде чем ввести код от своей двери. — Это впечатляет.

Я усмехаюсь и следую за ним в дом. От увиденного у меня замирает сердце.

Обе женщины лежат на диване. Скарлетт лежит на подушках, чтобы не затекала спина, и крепко спит.

Элоиза сидит рядом с ней, лицом к лицу, и легонько перебирает светлые волосы Скарлетт. Она тихо напевает.

— Ты такая красивая, — говорит она. — Всё будет хорошо. Наши мужчины со всем разобрались. Просто поспи.

Да, детка. Мы, черт возьми, разобрались.

Я подхожу ближе, и мой светлячок поворачивает ко мне голову и нежно улыбается.

— Привет, — шепчет. — Люк, иди сюда.

Она осторожно встает, а Люк садится на ее место и наклоняется, чтобы поцеловать Скарлетт в макушку.

— Я могу прийти завтра, чтобы обработать ее раны, — предлагает Элоиза, но Люк качает головой.

— Я сам, — говорит он, но смотрит на мою девочку. — Спасибо, Лулу. Я твой должник.

— Не-а. Она моя подруга. Она бы сделала то же самое для меня.

Я притягиваю ее к себе, обнимаю за плечи и зарываюсь носом в ее волосы.

— Пойдем, Светлячок. Тебе пора домой.

— Да, пойдем домой. Я проголодалась.

Оборачиваюсь, чтобы попрощаться, но Люк уже переключился на спящую Скарлетт и что-то ей говорит.

Когда мы с Элоизой заходим в пентхаус, она сбрасывает туфли, тут же бросается в мои объятия, прижимается головой к моей груди и крепко обнимает.

— Черт возьми, — говорит она. Ее голос дрожит.

— Ты держалась ради нее, — бормочу, проводя руками вверх и вниз по ее спине. — Теперь можешь расслабиться, детка.

Она прижимается ко мне.

— Это было ужасно, — говорит, крепко обнимая меня. — Скажи мне, что вы наказали его.

Я целую ее в щеку и лоб.

— Мы наказали его.

— Хорошо.

Я не буду ей врать, но и не всегда буду делиться с ней всей информацией. Ей не нужно знать, что мы, по сути, разорвали этого ублюдка на куски. Она и так достаточно насмотрелась за свою молодую жизнь.

— Я хочу записаться на курсы самообороны, — сообщает она мне. — У вас здесь есть такое?

— Я не ожидал, что разговор примет такой оборот, — приподнимаю ее подбородок, чтобы видеть ее лицо. — Я — твоя самооборона, светлячок.

— Знаю, но думаю, это придало бы мне уверенности в себе. Когда мэр меня тронул... — Из моего горла вырывается низкий рык, но она продолжает говорить. — Я застыла. Мне это не понравилось.

— Я позабочусь о тебе, — говорю ей и провожу костяшками пальцев по ее нежной щеке. — Он оставил на тебе след?

— Нет, он просто был таким засранцем. Почему мужчины не принимают «нет» за ответ?

— За десять лет, что я владею клубом, у меня ни разу не возникало подобных проблем, — признаюсь ей. — И меня это злит.

Я также подозреваю, что во всем виновата Лавленд.

Я разберусь с ней завтра.

— Ты говорила, что голодна? — спрашиваю.

— Да.

— Мы могли бы заказать еду на дом.

— Я приготовлю макароны с сыром.

Я ухмыляюсь.

— Звучит аппетитно. Кажется, у меня в кладовке есть коробка.

Она очаровательно морщит нос.

— Это отвратительно. Ты знаешь, сколько там консервантов? Нет, малыш, я приготовлю настоящие макароны с сыром.