— Управлять ею за меня, — повторяю я и откидываюсь на спинку стула с напускным спокойствием. — Согласно моим требованиям.

— Конечно.

— До последней буквы.

Она склоняет голову набок.

— Да.

Я киваю и разворачиваю ноутбук с монитором так, чтобы она видела экран, внимательно следя за её взглядом, пока она изучает изображение.

— Это мистер Делука.

Я молчу, ожидая.

— Он новый член, — продолжает она. — Мы проверили его около трех месяцев назад.

— Мы? — Мой голос звучит сурово, и она начинает дышать чуть чаще.

— Да. Разве ты его не помнишь?

— О, я его помню. Но я его не проверял, Сара. — Я называю её по имени только когда злюсь. Когда у нее проблемы.

И когда-то — когда я трахал ее.

Ее зрачки расширяются.

— Этот мешок дерьма обидел моих девочек. — Она ерзает на стуле. — И ты это знаешь. Я велел тебе отозвать членство и убедиться, что он не вернется.

— Я так и сделала.

— Солги мне снова.

В моем голосе звучит вызов, и она прикусывает губу.

— Слушай, это была скамья для порки. Я поговорила с Бет, и она сказала, что он не оставил следов и не повредил кожу

Я, блядь, хочу вырвать у нее сердце из груди.

— Он проигнорировал ее стоп-слово.

— Он его не услышал.

Я хлопаю ладонью по столу, заставляя ее вздрогнуть.

— Он. Проигнорировал. Ее. Стоп. Слово.

— Все мы люди, — Лавленд равнодушно пожимая плечами. — Он облажался и заверил меня, что больше так не поступит.

— Это было не тебе решать.

Она собирается возразить, но вовремя передумывает. Сжимает губы и сверлит меня взглядом.

— Через неделю он вернулся и так сильно избил Скарлетт, что она до сих пор не может прийти в себя.

— Ей нужно было сказать стоп-слово.

Я наклоняюсь вперед и угрожающим голосом говорю:

— Она так и сделала.

Нажимаю на кнопку воспроизведения, и на экране появляется запись с камеры наблюдения в игровой комнате. Скарлетт привязана к кресту, ее лицо видно крупным планом, пока Делука хлещет ее кнутом. На ее лице застыли ужас, боль и страх.

Лавленд тяжело сглатывает, но не сдается.

Я заставляю ее смотреть на каждый удар кнута. К тому времени, когда Делука наносит четырнадцатый удар, Лавленд уже вся взмокла.

— Сара, разве это похоже на добровольное согласие?

— Я не...

Я нажимаю на другую кнопку, и на экране появляется следующая фотография — того, что стало с Делукой, когда мы с ним закончили. Лавленд отводит взгляд.

— Вот что происходит, когда уебки не следуют моим правилам.

Я захлопываю ноутбук и встаю, а она закрывает глаза.

— Что заставляет тебя хотя бы на секунду думать, что ты можешь все делать по-своему, Сара?

— Я приняла неверное решение, — говорит она, сжимая руки на коленях. — Как я уже говорила, все мы люди, и я совершила ошибку.

— Да, — соглашаюсь я. — И, по словам Скарлетт, которая до сих пор испытывает невыносимую боль из-за тебя, когда она попросила тебя сделать потише музыку в игровой комнате, чтобы участникам было лучше слышно друг друга, ты посмеялась ей в лицо и полностью проигнорировала ее просьбу.

— Роум, участники не жаловались…

— Одна из твоих сотрудниц предложила кое-что изменить в интересах как сотрудников, так и участников, а ты, блядь, ее проигнорировала.

— Роум…

— С тобой покончено, — я хватаю ее за волосы и вытаскиваю со стула. — У тебя есть шесть часов, чтобы собрать своё барахло и убраться к чёртовой матери из моего здания.

Она оборачивается, разинув рот.

— Мне некуда идти.

— Мне похуй. Ты уволена. — Я сую ей в руки пачку купюр. — Это твоя последняя зарплата. Я отправлю к тебе двух людей, чтобы они проследили, что ты съехала через шесть часов.

— Я не успею найти новую квартиру за шесть часов, Роум.

Я подхожу к ней вплотную, почти касаясь ее носа своим.

— МНЕ ПОХУЙ!

Она вздрагивает и пятится к двери.

— Можно мне еще сутки?

— Нет. Убирайся нахуй.

Беру телефон и звоню Люку.

— Ты вообще когда-нибудь спишь? — спрашивает он сонным голосом.

— Отправь двух людей в квартиру Лавленд. Пусть проследят, чтобы она собрала свои вещи и убралась до шести. Ни минутой позже.

— Да, босс.

Он кладет трубку, а я вздыхаю и провожу рукой по лицу.

Я почти уверен, что этот кусок дерьма Делука откупился от Лавленд. Ей повезло, что я не посадил ее в камеру и не допросил.

И я рад, что она ушла.

Уже собираюсь подняться наверх, как вдруг раздается звонок с неизвестного номера.

— Александер, — рычу в трубку.

— Ты нашел мою дочь?

Ублюдок.

Она спит в моей постели, и я трахнул ее всеми возможными способами меньше чем шесть часов назад.

— Нет, — резко отвечаю я. — Мои люди ее не видели.

— Прошло больше недели с тех пор, как я просил тебя разобраться с этим, — рявкает он.

— Ты забыл, с кем разговариваешь?

Риццо откашливается.

— Я уверен, что она в Вегасе. Я хочу, чтобы она вернулась домой. Если твои люди не смогут найти ее, я пошлю своих.

— Если кто-то из твоих людей появится в моем городе, я их убью.

— Ты их не найдёшь, — говорит он. — Они зайдут и выйдут, и ты ничего не заметишь.

— Не дави на меня, кусок дерьма, — резко бросаю я, хотя голос остаётся холодным. — Тебе повезло, что мы не убили тебя, когда ты рассчитался с Джулианом. Я сказал, что мы будем искать твою дочь, и, если найдем ее, с тобой свяжутся.

Я кладу трубку и делаю вдох.

Жду не дождусь, когда смогу его, блядь, прикончить.

Ай!

Я стону, переворачиваясь в постели, и чувствую, как будто мой живот сжимают изнутри.

Открыв глаза, вижу, что Роума больше нет рядом, и, судя по ощущению прохладных простыней, его нет уже какое-то время.

Мне бы не помешали объятия.

Потому что я почти уверена, что у меня начались месячные, а месячные — это ужасно.

Встаю с кровати, чтобы пойти в ванную, но замираю на месте и в ужасе смотрю на кровь на простынях. Это похоже на сцену из фильма ужасов.

— Черт.

Нет.

Нет.

Черт. Я не могу допустить, чтобы Роум это увидел. Ему… ему это совсем не понравится.

— Элоиза, какого хуя!

О боже.

— Прости, отец. Я как раз собиралась поменять простыни…

Удар.

Я сгибаюсь пополам от боли. Я ненавижу его. Я его так, блядь, ненавижу.

— Убери этот ебаный бардак, тупая жирная сука.

Пощечина.

— Прости, — шепчу, хватаясь за щеку, которая, без сомнения, такая же красная, как мои испачканные простыни.

Я вздрагиваю, вспоминая жестокость отца.

Всё кончено, Лулу. Теперь ты в безопасности.

Глубоко вздохнув, я бреду в ванную и вижу, что у меня кровь на ногах — капли остаются на полу. Ускоряю шаг и иду в туалет, быстро надеваю трусики и спортивные штаны, сверху — свободную футболку, но у меня нет ни прокладок, ни тампонов.

Может, они в сумочке?

Я спускаюсь за сумочкой, открываю ее, роюсь внутри, но ничего не нахожу.

Месячные закончились за день до того, как я уехала из отцовского дома, и мне не пришло в голову запастись всем необходимым.

— Роум? — окликаю его на случай, если он в кабинете или где-то еще в пентхаусе, но в ответ тишина.

Его здесь нет.

И я ни за что не попрошу кого-то из его людей сходить для меня в аптеку. Нет. Точно нет.

Я сама могу сходить, но мне лучше поторопиться, а то кровь быстро пропитает одежду.

Знаю по собственному опыту.

Я та девушка, у которой в старшей школе были неловкие истории про месячные.

Какая я удачливая.

Перекинув сумку через плечо, я надеваю шлепанцы у входной двери, открываю ее и выхожу.

— Мисс? — спрашивает охранник.

— Привет. Я сейчас вернусь. Все в порядке.

Он секунду смотрит на меня, потом кивает. Я спешу к лифту.