Мне хочется достать пистолет из-за пояса и застрелить их всех.

И все же я не могу их винить. Пока она суетится за барной стойкой, ее оранжевый топ колышется и приподнимается, давая мне возможность мельком увидеть ее нежную кожу..

Уже довольно поздно, и большинство посетителей переместились из лаунджа в игровую, так что бар работает не на полную. Мой светлячок смеется над чем-то, что сказал Макс, и он хлопает ее по спине.

Тронь её ещё раз, и лишишься руки, Макс.

Она оборачивается и одаривает меня лучезарной улыбкой. Ее глаза зеленые с золотистыми вкраплениями. Помада давно стерлась, но губы у неё полные и розовые, так и просятся обхватить мой член. Она собрала волосы в небрежный пучок — ни одна из моих сотрудниц никогда не пришла бы так на работу, — но на ней он смотрится идеально.

— Я Лулу, — говорит она с улыбкой, подходя ко мне. Эта улыбка согревает мое холодное, мертвое сердце. — Могу я предложить еще?

Я киваю. Я никогда не выпиваю больше одного бокала, когда прихожу сюда, но хочу посмотреть, как она готовит мне коктейль.

— Сейчас сделаю. Как тебя зовут?

— Роум, — отвечаю, и она кивает, берет мой пустой бокал, ставит его в раковину и тянется за чистым.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, она поворачивается и тянется за бутылкой на верхней полке, открывая вид на чертовски великолепные...

Синяки. Новые и старые, покрывающие всю ее грудную клетку. Какого хрена? Это что, шрам на пояснице?

Прежде чем я успеваю задать вопрос, я вскакиваю со стула и направляюсь за стойку. Лулу вздрагивает, испуганно оглядывается по сторонам, её зелёные глаза широко раскрыты, и отступает от меня.

— Стой. — Мой голос звучит жестко, и она замирает, но её лицо теперь полно страха, и это злит меня почти так же сильно, как и синяки. Я не хочу, чтобы она боялась меня. — Что у тебя с ребрами?

Она хмурится, и внезапно рядом с ней появляется Рита. Она гладит ее по руке, словно пытаясь утешить.

— Ч-что? — спрашивает Лулу.

— Синяки, — повторяю я.

— А. — Лулу хмурится, а потом морщится. — Извини, я уверена, что никто из клиентов не хочет такое видеть. Не переживай обо мне, я уже готовлю тебе коктейль.

— Мне плевать на коктейль, — отвечаю и подхожу ближе. — Я хочу, чтобы ты ответила.

— Это Роу… — говорит Рита, но я качаю головой, прерывая ее. — Все в порядке, девочка. Ты не сделала ничего плохого.

Лулу приоткрывает рот и облизывает губы.

Я качаю головой, теряя терпение.

— Как. Ты. Получила. Синяки?

— Меня сегодня утром ограбили, — отвечает она с презрением в голосе. — Немного помяли, но я в порядке.

— Тебе больно?

— Нет, я...

— Не лги мне.

Она моргает, удивленная моим резким тоном, но затем слегка улыбается и протягивает руку, чтобы коснуться моей. Глаза Риты расширяются, потому что она знает, что я не люблю, когда меня трогают, но прикосновение Лулу каким-то образом успокаивает мое разгневанное сердце.

— То есть мне больно, но бывало и хуже. Правда, все в порядке. Присядь, я сделаю тебе коктейль.

Когда она убирает руку, это похоже на то, как если бы солнце скрылось за облаком, оставив после себя прохладу. Но вместо того чтобы схватить её и притянуть к себе, я возвращаюсь на своё место и наблюдаю за ней уже более внимательно.

Она весёлая, улыбается и за те несколько часов, что стоит за баром, ни разу не сбавила темп, но я вижу усталость в её глазах. И я, блядь, ненавижу тот факт, что кто-то ее избил. Что у кого-то хватило наглости поднять на нее руку.

Мой светлячок снова принимается за приготовление коктейля и с уверенной улыбкой протягивает его мне.

— Вот, держи, — говорит она.

— Давно работаешь барменом? — спрашиваю я.

— Честно?

— Всегда.

Она покусывает пухлую нижнюю губу, и мой член приходит в движение.

— Недолго. Но я почти год посещала занятия по миксологии и наслаждалась каждой секундой. В приготовлении хорошего напитка много науки.

— Значит, тебе нравится наука?

— Не особо.

Она удивленно моргает, когда мои губы расплываются в улыбке.

— Я имею в виду, мне никогда не нравилась наука в школе, но мне нравятся неожиданные вещи, и меня удивило, что алкоголь — это не просто пиво и студенческие вечеринки, понимаешь?

Я склоняю голову набок, наблюдая за ней.

— Потрясающе.

— Точно.

Лулу поворачивается, чтобы принять заказ, и, видимо, делает это слишком резко, потому что я вижу, как она морщится от боли в ребрах. Мне это не нравится.

Мне это ни хрена не нравится.

Боль в ребрах убивает меня. Я бы отдала всю сегодняшнюю зарплату за обезболивающее. В сумке ничего нет. Чёрт, у меня даже в мотеле ничего нет, и если мне не позволят уйти отсюда сегодня с чаевыми, я даже в аптеку по дороге не смогу заскочить.

— Лулу, — говорит Рита, подходя ко мне, — почему бы тебе не закончить на сегодня? Людей уже меньше, так что мы с Максом справимся.

— О, я что-то сделала не так?

— Вовсе нет. На самом деле ты молодец, и я рада, что ты с нами. Надеюсь, ты сможешь вернуться завтра вечером. Ну, то есть уже сегодня, ведь сейчас далеко за полночь.

Я с облегчением вздыхаю.

— Да, с радостью. Спасибо. Я так понимаю, мне ещё нужно заполнить документы, и я даже не знаю, какая у меня зарплата…

— Со всем этим мы разберемся завтра, — уверяет она меня. — Твоя смена начинается в девять, но приходи в восемь тридцать, и мы все уладим.

— Я буду работать до шести утра? — спрашиваю я.

— Да. Если только...

— Нет, я справлюсь. Просто уточняю. Я ценю эту работу.

Она вкладывает мне в руку пачку купюр, и я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

Слава богу. Ибупрофен, я иду к тебе.

— Это твои чаевые за сегодня. Будешь получать их после каждой смены.

— Отлично. Спасибо.

— Старайся одеваться сексуальнее, — продолжает она. — Чаевых будет больше. Но не слишком вызывающе.

— Со вкусом, — понимающе киваю я, вспоминая, во что сегодня были одеты все остальные. — Поняла.

— Видишь? Ты отлично справишься, — Рита похлопывает меня по плечу. — Увидимся завтра.

— Ладно. Спасибо, Рита.

Выходя из бара, я улыбаюсь Роуму, который все еще сидит за барной стойкой, но так и не притронулся к напитку, который я ему приготовила, и машу рукой Максу. Я иду по длинному коридору в роскошную раздевалку. Снимаю одолженный топ и бралетт, надеваю свою одежду и, перекинув сумку через плечо, выхожу через парадную дверь на улицу.

Скарлетт за стойкой администратора нет. Вообще никого нет на ресепшене, но у двери стоят два крепких охранника, так что, думаю, если кто-нибудь из членов клуба войдёт, они дадут знать.

Не моя забота, напоминаю себе. Но, по крайней мере, теперь у меня есть работа.

Именно таким я и представляла себе вечер в баре. Было динамично, интересно — и это только работа за стойкой. Наблюдать за людьми оказалось по-настоящему увлекательно. «Rapture», конечно, обслуживает куда более высокую публику, чем та, к которой я привыкла, но, по-моему, я держалась достойно.

Опыт, полученный, когда я сопровождала отца на его мероприятиях, пригодился.

Я умею вести светские беседы. А чаевые? Качаю головой, всё ещё не веря. Я и не мечтала, что выйду сегодня из «Rapture» с сотнями долларов в сумке.

Хотя мой мотель как минимум в миле отсюда, город никогда не спит, вокруг полно людей и всё хорошо освещено. Поэтому я иду пешком. Захожу в аптеку, покупаю обезболивающее, бутылку воды и что-нибудь перекусить, потому что умираю с голоду, а потом направляюсь в мотель.

Волосы на затылке вдруг встают дыбом. Кто-то за мной наблюдает? Идёт следом?

Черт, неужели это люди моего отца?

Я останавливаюсь и оглядываюсь, чувствуя себя параноиком, сердце бешено колотится. Но никто, похоже, не обращает на меня внимания.

И всё же я ускоряю шаг, и когда добираюсь до мотеля и открываю дверь номера, с облегчением выдыхаю. Закрываю её за собой и на всякий случай принимаю дополнительные меры: кладу полотенце под дверь и закрываю глазок салфеткой.