— Я лучше убью себя, чем позволю ему выдать меня замуж.

Что за хрень?

Бруно пожимает плечами.

— Она такая с тех пор, как мы закончили разговор.

Я смотрю на лежащего на полу мужчину.

— Это он вломился?

— Да.

— Оттащите его в камеру. Мы разберемся с ним позже.

Бруно кивает, и с помощью Спайдера они поднимают мужчину и вытаскивают из комнаты.

Джулиан, Карсон и Матео заходят следом, с брезгливым видом оглядываясь по сторонам.

— Ты позволяешь своей девушке жить в такой дыре? — спрашивает Джулиан, и я закатываю глаза.

— Лулу, — спокойно говорю. — Открой дверь.

— Ни за что.

— Послушай меня. Ты в безопасности. Это Роум.

Она на секунду замолкает, потом отпирает дверь и приоткрывает ее. Я не вхожу. Она чертовски напугана.

— Ты тоже один из людей моего отца? — По ее милым щекам катятся слезы. — О боже. Мой радар на мужчин совсем не работает.

— Нет. — Я качаю головой и делаю шаг ближе, но она пытается захлопнуть дверь, и я упираюсь ладонью, не давая ей закрыться. — Послушай меня, Светлячок. Я не знаю, кто твой отец. Я здесь не из-за него.

— Лжец.

Я сужаю глаза.

— Я много кем бываю, но, блядь, не лжецом.

Её взгляд скользит мне за плечо, и в глазах появляется новый страх.

— Карсон.

Прежде чем я успеваю спросить, откуда, черт возьми, она знает моего брата, Карсон отвечает:

— К Вашим услугам.

— О боже. Он нанял вас всех, да? Вот почему вы ошивались в клубе.

Она пятится обратно в ванную, прижимается к стене, и я захожу следом.

— Все это было подстроено. Какая же я, блядь, дура. Какая же дура.

Я поднимаю руку, чтобы убрать волосы с ее лица, но она вздрагивает, как будто я собираюсь ее ударить, и я замираю.

Так реагируют только те, кого уже били.

— Я не причиню тебе вреда.

Она всхлипывает и мотает головой.

— У нее паника, — говорит Джулиан у меня за спиной. — Так ты ее не успокоишь. Она никого из нас не знает. Она напугана.

— Лулу.

Та шмыгает носом и сглатывает, но не смотрит на меня.

— Просто сделай это, — шепчет. — Если собираешься меня ударить, сделай это. На тебе кровь. Очевидно, что ты собираешься избить меня.

Черт. Конечно, ее напугала кровь.

— Детка, я не причиню тебе вреда. — Боже, она разбивает мое мертвое черное сердце.

— Кто-то уже причинил, — говорит Матео у меня за спиной и протягивает мне бутылку с водой. — Вот. Дай ей попить.

— Выпей воды и успокойся, — Я оглядываюсь на остальных и вижу, что все они столпились в крошечной ванной. — Господи, выйдите отсюда. Неудивительно, что она в ужасе.

Все трое выходят, и мы остаемся наедине. Я хочу прижать ее к себе и поцеловать в макушку. Хочу успокоить ее и заверить, что ей ничего не угрожает.

Но сейчас она ни за что мне этого не позволит.

— Эй, это поможет твоему горлу. Выпей.

Она дрожит, но не отрывает от меня взгляда, когда делает глоток, потом ещё один, вытирает каплю с губ тыльной стороной ладони и возвращает бутылку мне.

— Вот так, умница. Обещаю, я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.

Лулу хмурится и плотно сжимает губы. Господи, в клубе она такая живая, полная огня и кокетства, а теперь доведена до такого состояния?

Когда я узнаю, кто за это в ответе, он лишится головы — сразу после того, как я оторву ему конечности и вырежу внутренние органы.

— Я тебе не верю, — шепчет.

— Ничего. Это не делает правду менее настоящей.

Через несколько минут ее веки тяжелеют, и она хмурится.

— Ты мне что-то подсыпал?

Я оглядываюсь через плечо и вижу, что за нами наблюдает Маттео. Он просто кивает.

Ублюдок.

— Да, детка, мы дали тебе снотворное. Мне нужно отвезти тебя домой.

Она всхлипывает.

— Я не хочу возвращаться. Пожалуйста. Пожалуйста, не забирай меня домой. Он меня снова побьёт. Он меня продал.

Её начинает качать, и я подхватываю её на руки, когда она наконец теряет сознание.

Кто, черт возьми, ее продал? Её отец?

— Кто ты, Светлячок? — шепчу, прижимая ее к себе. Она так правильно ощущается в моих руках, что только это и удерживает мою ярость под контролем.

— Ты заплатишь за то, что накачал мою девушку, — говорю я Матео, который лишь ухмыляется.

— Это проще, чем вытаскивать ее оттуда, пока она брыкается и кричит, — отвечает.

Я выношу ее из ванной и поворачиваюсь к Люку.

— Собери всё, что у нее здесь есть, и жди меня в пентхаусе.

— Конечно, босс.

— Что дальше? — спрашивает Джулиан.

— Уложу ее в постель, а потом у меня есть несколько вопросов к тому ублюдку в камере.

— О, отлично. Я с тобой. — Карсон ухмыляется. — У меня как раз появились новые игрушки.

— Садистский сукин сын.

— Знаю.

Матео придерживает дверь моего пентхауса, чтобы я мог пройти с Лулу на руках.

— Сколько она еще будет без сознания? — спрашиваю, проходя мимо.

— Дай-ка прикину, — Он прикрывает один глаз и смотрит в потолок. — Она выпила немного. Я бы сказал, еще пару часов, наверное.

Часов? Какого черта? А если бы она выпила больше, чем пару глотков? Я оборачиваюсь и снова бросаю сердитый взгляд на Матео.

Он пожимает плечами.

— Пришлось быстро соображать на ходу, чувак, — оправдывается он.

— Да пошел ты. Я уложу ее в свою постель, а потом мы спустимся в камеру.

— Надеюсь, Карсон его ещё не убил к нашему приходу.

— Он знает, что лучше так не делать, — бросаю я через плечо, поднимаясь по лестнице.

Мне никогда не нравилось обнимать женщин. Я не любитель обнимашек. Но когда я чувствую эту женщину в своих объятиях, прижатой ко мне, я испытываю ни с чем не сравнимые ощущения.

Я хочу чувствовать ее. Я хочу обнимать ее. Да, я хочу трахать ее до потери сознания, но это нечто большее.

Я хочу ее.

И теперь она моя.

Осторожно кладу ее на свою кровать и укрываю запасным пледом. Я чувствую на себе их взгляды. К счастью, у них хватает ума ничего не говорить... мне в лицо. Они все знают, что я трахаю женщин. Часто. Но я никогда не привожу женщин сюда. Никогда не пускал женщину в свою спальню и уж тем более не позволял никому здесь спать или трахаться.

Черт возьми, нет.

Но кажется правильным, что мой светлячок здесь.

И всё же они ничего не сказали. Просто прикрыли меня.

«Мы все едем с тобой».

Вот что такое семья. Черт, это моя семья.

— Отдохни, — бормочу я и целую ее в милый лобик. От нее пахнет розами.

Бросив на нее последний взгляд, я выхожу из комнаты и спускаюсь к Матео. Джулиан и Карсон уже в камере.

Мы спускаемся на лифте в подвал. В каждом из наших основных объектов есть такая же комната для допросов. С потолка свисают крюки для фиксации людей. В углу стоят несколько деревянных стульев. Посередине — слив, а рядом со стулом, на котором привязан мужчина, пытавшийся навредить моему светлячку, — верстак. Его лицо уже распухло и залито кровью.

— Вы начали без нас, — небрежно говорю я, подходя к нему. Засовываю руки в карманы и смотрю на него сверху вниз.

— Просто немного разогрели его, — говорит Карсон, прислонившись к стене.

Джулиан стоит у верстака, вытаскивая инструменты, а Матео идет за ним.

За дверью стоят четверо наших. Они нам не понадобятся, но остались на всякий случай.

— Я начну по-хорошему, — говорю ему, глядя в его суровые карие глаза. Я уже вижу, что он не собирается ничего говорить.

Передумает, когда я начну сдирать с него кожу.

— Пошел ты, — рычит он.

Я киваю, делаю два шага в сторону, снимаю куртку и отбрасываю ее в сторону. Я всё ещё в полном вооружении после операции в Лос-Анджелесе. На рубашке до сих пор кровь. Надо будет отмыть ее, пока моя девочка не проснулась.

Я стягиваю галстук и закатываю рукава, а когда оборачиваюсь, мужчина снова смотрит на меня, прищурившись.