— Они договорились и поделили нас заранее, — догадалась моя моя более практичная подруга. И обиделась на меня!

Симпатичный парень предпочел ей, красотке и хохотушке, меня, которую она даже не рассматривала как возможную конкурентку. Больше со мной на практику Маша ехать не захотела. Некрасивую и неприметную подругу она готова была привечать. Возможную соперницу — нет.

А я зачастила в эту газету на практику. Мне нравилось внимание. И даже вполне доброжелательное отношение женщин. Никаких близких отношений не допускала. Но приехать на работу после получения диплома хотела сюда, где мне было комфортнее всего за всю мою жизнь. Однако планы резко пришлось менять. Причиной стал мужчина. Так я считала тогда. Сейчас я могу честно сказать самой себе: причиной стала моя глупость. Но об этом позже.

На новую практику Машка поехала одна и выбрала маленькую газету на северном море. Престижа журналистского там не было никакого, зато было очень много мужчин — моряки, военные и гражданские. Машка была симпатичная и бойкая. И еще она занималась спортом, где парней было очень много. У нее была своя компания, вечеринки, общение и даже одна близкая дружба с мальчиком из хорошей семьи, куда Машку почему-то принять не захотели. И подруга рванула в место скопления классных мужиков. Уже через месяц, уехав на северное море, она прислала мне письмо с моря южного. Машка вышла замуж!

Но замуж получился не за моряка-подводника, как хотелось, а за педагога-физкультурника. Подругу мы увидели только через несколько месяцев, счастливую и беременную.

Мы с Наргиз, моей соседкой по очередной съемной квартире, оторопело слушали Машкины восторги о сексуальной семейной жизни. Муж оказался дока. Подошел к девственности жены со всей ответственности и — о боже! Мы не знали, слушать или затыкать уши — лишал её той невинности в несколько приемов, постепенно. Подробностей, как именно постепенно, не было. Но подруге явно понравился процесс. Ни грязной, ни использованной она не выглядела. Напротив, она просто лучилась сексуальной энергией.

— Девочки, там столько шикарных мужиков! Я не задержусь за своим замужем. — Уверенно заявила счастливая новобрачная. — Найду себе военного моряка!

Мужчины думают, что мы, женщины, обсуждаем интимную жизнь в подробностях между собой, в кругу подруг. Но за всю жизнь это был первый и единственный случай, когда тема секса и пережитый опыт был озвучен вслух среди моих приятельниц. Да и озвучен скорее намеками. Я так и до сих пор не понимаю, как можно лишать невинности постепенно. А может, я чего-то недопоняла... Я была к своему возрасту непозволительно несведущей.

К завершению пятого курса я подходила девственницей. Судя по разным намекам однокурсниц, единственной девственницей. Кругом кипела личная жизнь. Девочки выходили замуж. Встречались. Беременели. Рожали. Переводились на заочное по семейным обстоятельствам.

Я осталась одна. И гордиться тут было нечем. Никто не захотел меня? Выходит, я хуже всех? Нужно было принимать решение и действовать. Брать, так сказать, решение проблемы в свои руки. И скоро мне такой случай представился.

Пришло время защиты дипломов и самого главного события пятого курса, определяющего будущее, — распределения. Почти всех направляли в районные газеты. В глухомань даже по нашим сибирским понятиям. В крохотные городки с дореволюционной архитектурой и единственной асфальтированной улицей.

Некоторые — особо талантливые или удачливые — направлялись в областные центры. В том числе и я. Не то чтобы меня особо ждали в городе моих последних практик, но не отказывались. У меня был так называемый вызов, готовность обкома партии принять выпускника и трудоустроить. И сказать бы мне самой себе: «Маша, ты молодец. Ты добилась свободного распределения. Не спугни удачу».

Но Маша отчебучила такой фортель, что спустя много лет сама себя спрашивала: «Ты дура?»

Или скорее так: «Ты, мать твою, ДУРА?»

Да, дура. Другого ответа нет. Отнестись к самой себе как к врагу. Испортить самой себе будущее и сделать это спокойно, вдумчиво, расчетливо. Стать худшим врагом для самой себя — это у меня всегда получалось.

Неожиданно в коридоре университета я встретила Лёшу — знакомого журналиста из города, где я проходила практику и куда собиралась ехать на ПМЖ. Мы общались в редакции. Встречались в общих компаниях. Но друзьями не были. И Лёша был не из тех, кто крутился возле практиканток. У него была скандальная любовь и ранний брак с журналисткой старше его лет на десять. Дама, если верить мужским сплетням, была с богатым прошлым. И с ребенком.

Слухи вполне могли быть и гнусным наветом. Творческие мужчины легко раздавали нелестные эпитеты, особенно тем, кто отвергал их не всегда трезвые домогательства.

Неожиданно для себя я бросилась на шею Лёшке, словно родному. И сама удивилась этому еще больше парня. Конечно же, решили собраться у меня все общие знакомые, кто приезжал на практику.

Ужин прошёл мило. Девчата разъехались по домам. А Лёша остался. Места для ночевки много, никого не стеснит. И мы слова друг другу не сказали о возможном развитии событий. Но оба понимали. Он остался «с продолжением». Вот она, прекрасная возможность избавиться от тяготившей меня девственности. И человек для этого хороший. Не какой-то кобель, по пьяни напрыгивающий на всех подряд. Интеллигентный и, как я надеялась, опытный, раз женат на взрослой женщине. У меня даже была таблетка экстренной контрацепции. Её, смеясь, предложила мне однокурсница, у которой были связи в аптеке: «Вот возьми. Ты одна со всего курса не спрашивала у меня контрацептивы. Не пора воспользоваться?»

Я взяла и поблагодарила. Такую таблетку было просто так не купить. Только через знакомых. Взяла на будущее. Хотя тогда у меня не было даже надежды встретить подходящего для «перехода» во взрослую жизнь мужчину.

И тут пазл сложился. Уединение. Комфортные условия. Мужчина. Моя потребность. Таблетка.

«Надо, Маша, надо!» — сказала себе. — «Моя невинность превратилась в проблему. Надо мной уже смеются. Еще немного, и к эпитетам «слепошарая», «толстозадая», «прыщавая», «тупая» смело можно будет добавлять «никому не нужная».

Я зажгла свечи, надела самую красивую ночную рубашку. И не стала прогонять гостя.

Мне было стыдно. И было страшно. И еще очень больно. Что там куда и как я не особенно поняла. Но, сцепив зубы, вытерпела боль, не сопротивлялась. В конце концов, он не насилует меня. Я же сама не выгнала его из комнаты, сама легла. Не припомню, что было до боли. Кажется, ничего. Поцелуев, ласк, каких-то слов не было точно. Только механика. Очень толстым, как я сейчас понимаю, орудием в мою узость. В мою зажатость. В мой страх. Одно хорошо — быстро.

Ну вот, избавилась от девственности...

Что в итоге? Пару минут боли. Много крови.

Лёша сидел у стены, дожидаясь меня из душа. Я присела рядом — больно! Взяла его руку в свою, нащупала обручальное кольцо.

«Не трогай обручалку. Это плохая примета. И знаешь, ты сама прыгнула мне на шею. Я этого не хотел. И не хочу, чтобы ты приезжала к нам работать. Могут пойти слухи... А я не могу рисковать семьей. Ты понимаешь?»

Я лишила себя права, которое зарабатывала три года. Мой вызов можно выбросить. Я перечеркнула своё будущее. Законопатила себя в глухомань с одной асфальтированной улицей. Ради чего? Ради двух минут боли и испорченного кровью матраса?

Зато теперь я как все.

Нет, я хуже. Все красивые, умные. Достойные уважения и сами по себе. А во мне было одно, чем я могла гордиться. И больше гордиться нечем.

Теперь можно не ждать любви. Понятно, что порченым любовь не полагается. Но я могу себе позволить просто секс, без любви. Только в чем смысл? И в чем радость? Чем так восторгалась моя подружка Машка?

Моё будущее после университета определили родители. Вернее, как всегда, мама. Папа мало задумывался о делах семьи. Для него это было мелко. Его волновали, например, свободные выборы.