Сам же брат ко мне не стремился. Заезжал редко. Раз в год, не более.

Однажды дошло до смешного. Я тогда жила в общежитии — получила место на несколько месяцев. И на общей кухне мне крикнула знакомая:

— Машка, там твой брат на втором этаже в гостях!

Вот так, да? И не зашел ко мне? Я не гордая. Спустилась к знакомым девочкам, где вечеринка была в разгаре. Брат смутился:

— Ты... это... иди... я после сам приду...

В один из таких редких приездов ко мне брат познакомил меня со своей девушкой. Очень серьёзной, правильной. И сиротой! У неё не так давно погибли родители. Хорошая девочка. Они с братом даже внешне похожи. Оба курносые, большеглазые. И квартира ей осталась от родителей трехкомнатная. Не верю, что квартира сыграла решающую роль. Хотя оказалась и не лишняя.

Свадьбу устраивали наши родители в родном посёлке. Всё как полагается. Застолье. Белое платье. Фотографии на память. На роды к невестке приехала мама. Хлопотала, переживала. Невестку повезли к себе в посёлок, чтобы помочь ей с ребенком на первых порах. Мама оказалась заботливой свекровью. Она словно отдавала долг. Ведь и сама, выброшенная из семьи родной матерью в детские по сути 17 лет, была обласкана и обогрета свекровью.

Сейчас у брата образцовая семья. И сам он образцовый. Отставил в сторону свой диплом о высшем образовании, когда понял, что с дипломом семью не прокормит. И взялся за тяжелую мужскую, но хорошо оплачиваемую работу. Они очень подходят друг другу. Оба сдержанные, работящие, экономные. Копеечка к копеечке!

После техникума женился второй брат — двоюродный. И как-то так забавно женился. По-старинке. Присмотрел себе совсем молоденькую девочку, только после школы, и сделал предложение, посватался. У него теория: жена должна быть невинная, работящая, старательная.

Есть у него и еще одна теория, что одной жены ему будет мало. Надо вторую. Ушам своим не поверила, когда услышала от него такое. Откуда в его славянской голове, не испорченной мыслительной деятельностью, взялась эта загогулина? Смешно, честное слово...

Вышла замуж Наргиз.

Не сказать, что мы были большими подругами. Но жизнь свела. Мы год снимали койко-место в большом доме, напичканном студентами так же густо, как и тараканами. После пришлось насиженное место оставить — хозяина, совсем древнего старичка, забрал к себе сын. И тут впервые благодаря усилиям и знакомствам мамы удалось снять квартиру без хозяев. Такая удача на пятом курсе! Мечталось жить без чужих людей, но случайно встретила в городе Наргиз, которая мыкалась по чужим углам христа ради. Позвала к себе. Радость, правда, была недолгой. В квартиру без предупреждения заявилась дочка хозяйки с семьей. И нахлебались мы с Наргиз и от истеричной тупой бабы, и от её блудливого мужа.

Наргиз тоже приехала работать в город Ч. Здесь её дожидался жених, выходец из её родного города. Восточный мужчина, резкий, непонятный мне. Он уже встал на ноги, оперился и получил немаленькую должность судьи. Наргиз начала карьеру адвоката.

Муж-судья и клиенты из национальной диаспоры карьере адвоката очень способствовали. И постепенно развели нас. Мы оказались в разных весовых категориях. Она — среди обеспеченных. Я — в среде нищей интеллигенции, месяцами ожидающая грошовую зарплату.

У Наргиз домработница. Как с детства привыкла. В их семье всегда была домработница. И она, смеясь, предлагает мне работу «помощницы по дому», обещая платить регулярно и побольше, чем я получаю в газете. Насмешничает. Обидно, блин...

Замужем даже знакомая девочка, младше меня лет на пять. В первом классе она год прожила в нашей семье. В их деревне не было школы, в интернат было жалко отдавать ребенка, и родители взяли Олеську к себе. Её муж — парень из их деревни. Большой, рыжий, туговатый в общении. У них любовь с детства. Как по мне, они совсем не подходят друг другу. Олеся — отличница по жизни. Достигатор. Учится в мединституте на одни пятерки. А супружник — просто мужик. Деревенский, без потуг на что-то большее. И занимается чем-то очень мужицким, физическим. Да, любовь она такая...

Кругом создавали семьи. Делали детей. Мне тоже хотелось. И семью. И детей. Но я оставалась любовницей с разрешения законной жены. Или без разрешения?

Мы живем с Кириллом как семья.

У нас жаркие ночи. Коллеги его посмеиваются — засыпает старший лейтенант прямо на рабочем столе, пожалей, мол, мужика. Дай хоть ночь отоспаться. Ага, пожалеешь его... Меня бы кто пожалел.

У нас теплые и уютные вечера и выходные. Да, мне нравится такая жизнь.

Знакомая журналистка язвительно спрашивает:

— Замуж хочешь? Нравится мужицкие труселя стирать?

А сама второй раз замужем и рассказывает не стыдясь как под видом командировки "уезжает" в квартиру к любовнику.

Труселя я стираю. А разве бывает иначе? В нашей семье всегда мужицкие труселя стирали женщины. Кирилл, правда, при знакомстве хвастался, в его семье стирает он, даже Иннино бельё. Но в нашей "семье" к моему белью он не тянется и своё сбрасывает мне в стирку. Быстро освоился с новыми правилами.

А вот хочется ли замуж? Еще полгода назад точно хотелось. Сейчас — не знаю...

Все у нас складывается неправильно.

Кто я? Любовница с проживанием. Заботливая обслуга, кухарка. А жена там, за несколько тысяч километров. И развод она дать не согласна.

В нашей редакции одни женщины. И все одинокие, кроме машинистки. Но не монашки. Некоторые даже слишком.

Редактор под рюмочку "хвастается":

— Кажется в городе не осталось женатого мужика, с которым бы я не переспала.

Другая, Женька, моложе и еще отвязнее, не скрывает свои многочисленные похождения. Недавно в автобусе она встретила парня. Он школьником отдыхал в пионерлагере, где Женька была пионервожатой. Между двух остановок вспыхнули чувства. Всю ночь пожаром "чувств" испытывали на прочность кровать, пока не сломали. Позже она притащила домой из пивного бара мужика, который валялся там в невменяемом состоянии. И он прижился. Женька пока не гонит — пусть будет. Но и головой продолжает крутить в поиске новых "пионеров".

Одна из коллег, тоже одинокая, вдова, молча слушает про непотребства. У неё с личной жизнью не очень:

— Сегодня ночь не могла уснуть. Соседи занимались сексом и так кричали! Я им по батарее стучу — замолкнут, а потом опять крики! Насмотрятся американских фильмов, изображают неземную страсть.

Мы притихаем. Переглядываемся. Как же объяснить женщине, что не изображают? Если она в свои далеко за сорок не верит, что сложно бывает делать это молча, то, наверное, и не объяснишь уже? Я бы тоже не поверила еще совсем недавно. А теперь у меня нет ни одной не дырявой наволочки. Приходится в самые горячие моменты стискивать зубами кусок подушки, чтобы утаить от соседей личную жизнь.

На фоне своих раскрепощенных коллег моя жизнь не столь уж и скандальна. В городе четверть населения — приезжие офицеры. Далеко не всегда их законные половинки стремятся повторить путь жён декабристов. Некоторые так живут десятилетиями: он в Сибири служит, она с детьми поближе к столицам и фруктовым садам. Всё чинно-благородно. Встречаются в отпусках. Вопросов лишних друг другу не задают.

А судьба "боевой подруги" — это её личный выбор. Вечное российское в адрес женщины САМА ВИНОВАТА.

Я осознаю потихоньку, что наша ситуация устраивает почти всех. Кирилла в первую очередь. Он получает 33 удовольствия и остается "порядочным", потому что жену не бросает. Инна пишет письма с сердечками и виньетками, стыдит супруга и шлёт фото с сыном, но возвращаться к мужу, спасать свой брак не спешит. Ага, вернешься в "этот ужасный город" и кто будет её кормить? Кто будет обстирывать, заниматься с сыном? Еще и муж со своими потребностями. До которых она, так выходит со слов Кирилла, никогда не была охочей.

Только я зависла между небом и землёй. Так-то я замуж хочу и ребёнка. А часики тикают. Ещё пару-тройку лет и я "старородящая". Это если найду от кого родить.