Кирилл чётко отделял личные вещи Инны и всё, что было получено ею в качестве подарков. Но за так называемое "совместное" подвергалось строгому разделу. Дошло до того, что столовый сервиз оказался поделён. Просчитан на наличие поштучно и располовинен!

Поганенько!

Но всё когда-нибудь заканчивается. Документы о разводе получены. Вещи вывезены.

Можно навести чистоту по-настоящему. Начинаем с обоев, густо загаженных тараканами. Сдираем их с наслаждением. С трудом нашли не очень противные. Не знаю чего так все смеются про страшное испытание для пары — совместную поклейку обоев? У нас нет ни намёка на споры. Кирилл главный. Я на подхвате. Нас отвлекают гости. Приходит Саша, наш борец за возрождение самодержавия в России. Неужели он плетёт о возвращении Романовых на престол в конце двадцатого века всерьез? Да не верю.

Саша зависает, упёршись глазами в стену. Упс! Мы готовим стены под новые обои и нижним подготовительным слоем оклеили антисемитскими листовками. Вроде бы Кирилл должен был расклеить их по городу. Это было его "партийное" задание. Неудобненько вышло....

— Ты утянула моего лучшего соратника в болото мещанского быта! — Цедит мне Саша, прямо с скажем, без тепла в голосе.

Ну хоть что-то полезное я сделала в этой жизни.

Пора подумать о будущем. А хочу ли это будущее связать с Кириллом? Еще пол-года назад — да, безусловно хотела. А сейчас? Уже не уверена.

Не помню как Кирилл делал мне предложение. Запоминать было не чего. Ни кольца, ни цветов, ни коленопреклонения. Надо признать, что и лавина его восхищения и комплиментов поутихла. Переживает после разводных перипетий?

Точно помню как он убеждал меня, что торжественную свадьбу делать не стоит и ресторан с гостями тоже не нужен:

— У меня была пышная и дорогая свадьба. Невеста в шикарном платье, свадебный кортеж, ресторан, вон — целый альбом фотографий с одного дня. И что? Развод. Я вообще заметил, что чем пышнее свадьба, тем короче брак.

Фотографии были действительно роскошные. Профессиональные, в московских локациях. Новобрачные юны и счастливы. Ничто, как говорится, не предвещает...

Ну кто я, чтобы спорить? Тем более, что у меня денег на свадьбу не нет. Как и настроения. После развода мы напоминали переживших кораблекрушение. Только выползли на берег и пытаемся набраться сил.

Его родители не проявляли инициативы. Мои тоже отмалчивались. И я не спорю:

— Конечно, Роднулечка, мы просто распишемся. Давай тогда только ты и я. И никаких гостей.

Мы подали заявление, получили месяц на проверку чувств и перестали предохраняться.

Расписали нас за несколько минут в маленьком тесном кабинетике. Регистратор чего-то сказала напутственное, пристально вглядываясь в область моей талии. Оценивала срок моей беременности? А не было её, беременности. Но, если судьба окажется ко мне добра, то будет.

Если уж совсем честно, я ждала от Кирилла приглашения в ресторан и букетик. Это же не имеет отношение к пышной свадьбе? Так мы не сглазим наш брак? Просто приятно новобрачной. Я же новобрачная? И это моё первое — и я убеждена железно — последнее бракосочетание.

Но не дождалась.

Мы вернулись домой. Без ресторана. Без букета. И даже без обручального кольца. Я сердилась на саму себя. Могла бы хоть платье новое приготовить для регистрации. А то стояла в старом студенческом платье как нищенка.

Зато к нам повалили гости. И как узнали? Мы ведь решили отметить тихо, без посторонних.

Гости шли, вручали подарки и ожидали застолье. Упс!

Вечер я провела в мыле. Бегала между кухней и нашей единственной комнатой, готовила что можно было сделать быстро и метала на стол еду весёлым гостям. Они, конечно, непритязательны, но прожорливы. Кирилл был звездой вечера, впрочем, как всегда. Хохмил. Развлекал.

К ночи Кирилл проводил последнего гостя и зашел на кухню, где громоздились горы посуды:

— Устал! — Выдохнул он. — Бросай тут всё. Утром уберём.

Но я не могла утром. До утра меня бы съел внутренний голос, говоривший мне бабушкиными и мамиными интонациями: тварь ленивая, чушка, засралась... Помню, однажды в детстве я не убрала на своем столе учебники. Мама разбудила меня ночью и заставила навести порядок. Поэтому нет, утром — не вариант. Но ближе к утру я все закончила. И еле живая поплелась к новобрачному под теплый бочок.

Ну что, Маша, поздравь сама себя с законным браком! Ты хотела замуж. Ты получила замуж.

Я больше всего боялась не забеременеть. Это было бы как предательство любимого мужчины. Он так гордится своими генами... Так хочет продолжиться в детях. И вот расставание с сыном. Не могу же я лишить его надежды на другого ребёнка.

Тогда я впервые услышала от мужа:

— Если бы не ты, мы бы и дальше жили нормально с Инной.

Нормально? Это как Мюнхаузен с супругой жили «в любви и согласии», он — в Турции, она — в Швейцарии? Но вслух я этого не сказала. И давно ли у меня, у которой обычно язык работал раньше головы, появилась эта привычка — заткнуться и проглотить? Но вину я свою безусловно чувствовала. И ответственность тоже.

Судьба была милостлива ко мне.

Мы завтракали утром в воскресенье на нашей махонькой кухне, где даже окно было не традиционным, а узким, словно бойница в замке. Кирилл сделал у подоконника откидной маленький столик. Нестандартно. Вышло по-европейски, как нам казалось.

Я рассуждала вслух:

— Все говорят про утренний токсикоз на первых неделях. У меня никакого токсикоза, значит, я не беременна...

И сорвалась в туалет.

Токсикоз был.

По срокам выходило, что забеременела я не просто быстро, а молниеносно. Скорее всего, сразу, как перестали предохраняться. Я тот еще мастер по залёту с одного выстрела. Или мне везёт на снайперов?

Беременность протекала терпимо. Встала на учёт. Сдала анализы.

На третьем месяце меня накрыла сильная простуда. Я редко простужалась. А если и случалось заболеть, то на утро просыпалась здоровенькой. Даже завидовала болеющим одноклассникам. Мне так и не случилось пропустить ни одного учебного дня из-за простуды. И даже когда в раннем детстве в декабре провалилась в прорубь, вылезла одна без помощи и дошла домой под ледяной коркой зимней одежды в обычный для наших мест мороз не меньше 35-ти, даже тогда не заболела. И вот те раз! Слегла с сильной простудой. Беременная! С температурой под 40.

Врач скорой ужаснулась, увидев меня под пуховым одеялом:

— Да вы же сварите ребенка!

И «выписала» обтирания водкой как самый безопасный для ребёнка способ снизить температуру. Кирилл убежал ночью искать водку. Её просто так не купишь — это валюта тех лет. Но втридорого торговали таксисты.

Водочные обтирания на кипятошное тело — те ещё ощущения. Помогло. Температуру сбили. И поселился страх: а не нарушилось ли развитие плода? Болеть в первом триместре очень опасно.

В день рождения Кирилла нам передали телеграмму: «Сдохни, тварь, тчк, шлюха твоя повесится». Незнакомая мне подпись.

Внутри сжалось камнем. Стало мазать кровью.

«Поздравление» от бабушки Инны, а эту телеграмму, как оказалось, отправила именно она — пожилая дама, педагог с огромным стажем работы, словно ножом резануло внутри.

— Нужно чиститься. — Участковый врач была непреклонна.

Пошла к платному врачу. Диагноз тот же.

Через неделю еще раз пошла к платному гинекологу. Женщина встретила меня удивленной:

— Я думала, тебя уже вычистили. — Посмотрела меня внимательно. Прощупала. — Удивительно, но беременность развивается.

Решение было за участковым врачом. А она настаивала на чистке:

— Ну родишь какого-нибудь урода или больного. Тебе это надо?

Я упиралась.

Каждый раз после осмотра гинеколога возвращалась, слабо разбирая дорогу. Очки покрывались корочкой соли от слёз и становились непрозрачными.