Однажды на даче он шёпотком рассказал мне, как защищал свою жену от мерзкой соседки:

— Я ей сказал, хоть слово против моей Любочки услышу и сожгу вашу дачу!

— А почему соседка конфликтовала?

— Да она как-то приехала не вовремя на дачу и застала там Любочку и своего мужа.

Э-э-э???? То есть Любочка бляданула с соседом, а люлей от мужа отхватила соседка? Логично, чё... Я промолчала. Слов не было. Только матерные. А мне нельзя. Я же образцовая жена, мать, невестка.

Вот такой анамнез наблюдался у моего мужа, прямо скажем, отягощённый. Мои родители тоже, конечно, не были образцами. Там были папина ревность и даже прилюдно полученная мамой пощёчина от него, уходы и возвращения, размолвки и примирения. Подростком я жила среди бурных выяснений отношений между родителями, папиными демонстративными уходами и бабушкиными сердечными приступами. Но мужчина, полностью подчиненный самодуркам — это выглядело жалко.

Кирилл нагляделся на отца. Не хотел повторить его судьбу. Отстаивая свою самость, он перебарщивал. Опасаясь быть подавленным, давил сам.

Но подчиняться его совсем неразумным решениям тоже не входило в мои планы. Нужно было учиться управлять упрямым бараном. Первые годы притирка шла довольно жёстко. Вот это решение устроить ремонт я переломить не смогла. Чёрт! Мне просто требовалась элементарная поддержка мужа. Помощь по дому и с трудным ребёнком! Мне хотелось просто выспаться. Лечь и спать целых.... пять-шесть часов. И проснуться человеком. Живым! А не телом, раздавленным танком с вытекшими мозгами.

Мне нужна была его помощь, чтобы почувствовать себя живой. А он не просто сбегал из дома. Но и создавал дополнительный большой объём работы для меня.

И очень скоро произошла ещё одна катастрофа, где он творил дикую дичь.

Через двадцать лет с лишним лет после этих событий мой муж спросил меня:

— А когда ты поняла, что всё....

Я не стала спрашивать что такое ВСЁ. Четверть века бок о бок с человеком не проходят бесследно. Он мог и просто спросить "А когда ты поняла...". Этого было бы достаточно.

Я поняла, да. Но понимание своё забила в самую дальнюю щель своей души. И стала жить так, словно бы и не поняла ничего.

Но тело протестовало. Мои руки стали покрываться сыпью. Вначале на одном пальце, на другом, потом расползлось на ладони, потом поползло к локтям. Зуд ночами. До истерики, когда хотелось схватить нож и сострогать всю кожу с рук. Я опускала руки почти в кипяток, орала от боли, но зуд стихал на время.

Аллергия? Дерматит? Атопический дерматит? Экзема? Лечение симптоматическое. Рекомендации общие. Дошла даже до психиатра и он поделился своим наблюдением:

— У вас есть какая-то скрытая выгода. Может, болеете, чтобы не выполнять домашнюю работу?

Увы, домашнюю работу мне переложить было не на кого. Болею или не болею — никого не интересовало. Вся домашняя работа, включая уход за ребенком и этот треклятый ремонт с его нескончаемой грязью, были на мне. Сама я догадывалась, что сыпью вылезает все то, что я методично складывала в дальнюю и самую тёмную яму, чтобы спрятать от самой себя. Все эти гнилые яблочки, унизительные события моей жизни. Это они лезут наружу. Отравляют тело гнилью.

В своё время откровенность мужа вызвала схватки. Так и мою болезнь запустило его очередное честное признание.

Еженедельно мы покупали толстую рекламную газету. Там была самая полная телепрограмма и много разных объявлений на все случаи жизни. Была и графа "знакомства", которая делилась на "он ищет её", "она ищет его" и под чёрточкой — "разное". Иногда особо пикантное из "разного" я зачитывала вечерком, исключительно для хохмы.

Мне было весело. И даже жаль этих людей с нестандартными потребностями. Сложновато им искать себе подобных в нашей и без того не простой жизни.

Я смеялась. А Кирилл, как оказалось, читал очень внимательно. И однажды за ужином очень спокойно, тоном профессионального переговорщика заявил мне, что он познакомился с парой и они зовут его заняться сексом вместе.

— Не поняла.... Кто с кем? Кого зовут? — Охренела я. Наверное, мне что-то послышалось, да? У меня же глюки. Я ненормальная....

— Они пара. Приглашают меня третьим. Заняться вместе сексом. — Спокойно, словно о чем-то незначительном пояснял Кирилл.

У нас о выборе обоев была куда более эмоциональная беседа. А сейчас он тоном голоса, короткими фразами словно и не допускал возможной дискуссии. Словно и говорить тут вообще не о чем. Чего тут обсуждать? Просто зовут двое, мужчина и женщина, моего мужа потрахаться вместе. Всего и делов-то.

Мысленно я прокричала: "Да ты ахуел? Какую пургу ты несёшь? Очнись!" Но кричат вот это всё в ответ на спокойный и какой-то взвешенный монолог мужа — это же бабская истерика? Но я же не деревенская баба-истеричка? Точно нет. Я хорошая, мудрая, понимающая жена. Постараюсь ей стать. Приложу все силы.

И я прикладывала силы весь вечер. Спокойно задавала вопросы. Спокойно слушала ответы.

Кирилл мне высказывал обиды: он не хочет после работы возвращаться домой. Тянет, чтобы уйти попозже. Почему? Ему тяжело здесь. Мало радости. Много нервного. Жена погружена в потребности ребёнка. А как же его, Кирилла, потребности? Мало, очень мало, до жути мало секса! Поэтому он решил получить секс на стороне. И это не измена, пусть даже мысль такая у меня не появляется. Это просто секс! Снять напряжение. Получить разрядку. Никаких чувств! Поэтому не измена.

Мне тоже было что сказать. О том, как дико я устала. Как не смогла восстановиться после родов. Как изматывает меня неспокойный ребёнок и днем, и ночью. Как Кирилл своим решением о перестройке квартиры еще усугубил мои проблемы. Да, я уже не встаю ночью каждый час. У меня зажила грудь. И перестали гноиться ноги. Мне даже удается проспать по четыре, иногда по пять часов. Но день выматывает меня не меньше бессонной ночи. Следить за ребенком, который начал ходить и у него шило в попе в квартире, где кругом стройка и ремонт — это адский ад!

Мне нужен отдых! Мне нужна его поддержка, а не новая стена в гостиной. Мне нужно выйти одной из дома и просто пройтись пятнадцать минут хоть разок за последние полтора года! Я перестала чувствовать себя женщиной. И этот скоростной секс "пока сын уснул", "давай по-быстрому", "ты просто полежи" меня не радует. Я чувствую себя использованной. Просто дыркой, куда муж сливает своё напряжение.

Мы говорили спокойно. Криком ничего не решить. Это я поняла еще когда Кирилл спустил наши единственные крупные деньги на покупку ничейного куска земли. Тогда я даже плакала. И злилась. И чем сильнее я злилась, тем он сильнее упирался.

И мне показалось, что он понял. Осознал. Мы пару дней не вспоминали о произошедшем. Вернее, мы не говорили. У меня же только и были мысли как об этом. Может, я все же ненормальная? И у меня опять глюки? Мне все этот решак примерщился?

В новую квартиру к нам зачастили гости. Тогда люди охотно и часто ходили в гости.

В тот день мы принимали Олесю с её бирюком. Накрытый стол. Степенные разговоры. И тут телефонный звонок. Подошел Кирилл, словно ждал. Выслушал минуту и резко засобирался:

— Мне срочно нужно встретиться!

"Это они, да?" — Спросила его взглядом. Муж кивнул.

Гости быстро засобирались домой. Мы остались со Степаном ждать отца и мужа.

Я не помню сколько его не было. Может два часа, может три... Время тянулось и тянулось.

Вернулся он каким-то пришибленным. На вопросы не отвечал. В глаза не смотрел. А я и не напирала. Мне кажется, я и сама боялась услышать ответы. Лучше уж ничего не знать, чем его убийственная честность.

Постепенно, намёк за намёком, у меня сложилась картинка. Кирилл обманулся в своих ожиданиях. Он думал, что они вместе с тем мужчиной будут трахать одну женщину. А оказалось, что второй мужчина нужен был не для женщины, а для мужчины. И что там у них было и как — подробностей я знать не желала. А для себя решила: "Забыть! Забить в самую глубокую яму моего подсознания. И залить бетоном!"