Кирилл рвёт и мечет! Он дачу не хотел:
— Ты мне обещала, что ни одной грядки! Что мы тут всё в асфальт закатаем и поставим мангал!
Да что за дурачёчек!
Сын тоже упирается, тащим его на дачу силком. Ему оторваться на выходные от компьютерных игр трудно. Пришлось торговаться и я соглашаюсь на компромисс: на даче разрешаю Стёпке заваривать китайскую лапшу. Пища вредная. Но так он хотя бы на воздухе побудет.
Прооравшись, муж берется за мужские дела. Поставить забор. Поправить сгнившее крыльцо. А после принимается за строительство маленькой баньки. И успокаивается. Даже азарт появляется. К земле я его не привлекаю. Копать, полоть, поливать — это моё.
Лето обрастает семейным уютом. Общими выездами в выходные. Вечерними посиделками с самоваром после бани. Ляпота!
Дачная жизнь подбрасывает нам неожиданное существо — собаку. Маленькую, порода смесь бульдога с носорогом. Умилительная до слёз. И такая же жалкая. Всего и всех боится. У неё есть хозяин. Бывший омоновец. И он её бьёт.
От собак мы с Кириллом далеки. Я еще и боюсь их. Мы оба кошатники. Не собачники точно. Но тут сердце не выдерживает. И, объединившись с пожилой соседкой в бандформирование, мы выкрадываем эту несчастную псинку, пока её насмерть не забил омоновец. Света, моя сестра, нашла ей новую хозяйку. Собачку — а зовут её Лариска — передаем из рук в руки новой хозяйке.
Собаки нас не отпускают. И на этот раз трагичным образом.
Возвращаясь с дачи, сбиваем маленькую рыжую лохудрую собачку. Насмерть!
За рулём Кирилл. Но обвинять его язык не поворачивается. Псинка буквально шагнула под колёса машины. Всё произошло на мосту. Даже отвернуть некуда. Да и времени на манёвр не было. Экстренное торможение привело бы к столкновению сразу нескольких машин. В вечерний час пик поток плотный.
Вины нашей нет. Это несчастный случай. Но тяжесть на сердце ложится. И когда мы вдруг после отпуска обнаруживаем во дворе нашего дома ничейную рыжую собачку, то, не сговариваясь и даже не обсуждая особо, хватаем её и тащим в ветлечебницу как собственного питомца. Возвращаемся с собакой домой и нас встречает записка в двери:
"Изверги, верните собаку!"
Оказывается, месяц, пока нас не было в городе, соседи прикармливали эту старую болоночку. Она скиталась и голодала. Непонятно откуда взялась. Но у нас рядом парк и потеряшки, а так же намеренно брошенные животные, не редкость.
В ветлечебнице нас не обрадовали. Собака очень старая. С огромной опухолью и в неё стреляли. Соглашаемся на операцию, хотя она довольно дорогая, а у нас с финансами непонятки, мы оба уволились и пока не нашли новую работу.
Всего полгода болоночка прожила после операции. И успела подарить мне столько любви, сколько я за всю свою жизнь не видела. Из последних сил она бежала встречать меня у двери. Ластилась. И смотрела в глаза, словно окутывая меня лучами любви.
Первую неделю после операции я спала с ней рядом под столом. Ей там было уютнее. А мне нужно было контролировать её. Огромный шов через весь живот плохо заживал. Собака — мы назвали её Боня — терпеливо сносила боль. Напрасно причиненную ей боль. Зачем мы тогда согласились на операцию? Мы безоговорочно верили ветеринарам. Удалять злокачественную опухоль старой собаке — просто намучить её перед смертью. Раковые клетки, хлебнув света и воздуха, еще активнее полезли в метастазы. Нас оправдывало незнание. Но ветврач это знал точно. Возможность заработать на операции оказалась важнее?
Боня умирала у меня на руках. Мучительно! Я пыталась еще делать ей уколы. Даже, стыдясь самой себя, обмыла святой водой из церкви. Глупо, конечно. В православии собака — сосуд дьявола, ей даже в храм нельзя входить. Но бездействовать, когда маленькое безвинное существо бьется в конвульсиях на твоих руках...
Кирилла не было дома. Его всегда в особо тяжелые для моменты не бывало дома. Словно специально подгадывал. А может, и правда подгадывал?
Месяц я плакала. Мама поддержала меня традиционным "побольше поплачешь, поменьше поссышь". Ну, тут я и не ждала ничего другого.
Вторую собаку мы взяли по объявлению. Люди искали хозяев для подобранной на улице потеряшке.
Мне на звонок ответила женщина:
— Вы помните, какие морозы стояли в январе? Ниже 45-и опускалось... И эта собачка увязалась со мной, зашла в троллейбус. После дожидалась меня возле работы и опять поехала со мной. Пришлось брать. Ночью бы замерзла точно на улице. Но ко мне приехали дети с внуками. И не хотят собаку, требуют её убрать из дома. А собака очень умная. И еще... У нее были проблемы с глазом. Но я сама врач, моя коллега её прооперировала...
Мы поехали за собакой вместе с Кириллом. Договорились — просто посмотрим... Но рассмотреть ничего не удалось, потому что нам навстречу из комнаты вылетела черная маленькая буря и бросилась в руки, подпрыгивая, пытаясь лизнуть в лицо. Она словно ждала нас! И мы мгновенно влюбились в чёрный кудрявый комок. Забираем — без вариантов!
А прежняя хозяйка даже обиделась. Она подобрала ненужную собаку, заботилась, выхаживала, а та не обернулась на прощание, словно прилипла к нам душой...
Проблему с глазом мы рассмотрели уже дома под кустами чёрных курчавых волос. Глаза просто не было. И обнаружилась еще одна проблема. Линда — так её назвала прежняя мама — ненавидела кошек. И первым делом пыталась растерзать нашего кота. Еле отбили. Нежданчик!
Спустя пару дней Линда вела себя так, словно родилась и выросла в нашем доме. И даже кот, которого она попыталась убить, уже был обласкан и буквально облизан. И пусть не прячется этот кот, всё равно она найдет, вытащит и оближет!
Хозяином Линда выбрала Кирилла. Она ждала его домой как влюбленная девушка. Лежала на подоконнике и слушала. По первым звукам подъезжающей машины — и как она отличала его машину от многих чужих — кубарем слетала с подоконника и мчалась к дверям, вздрагивая от нетерпения. Любимый хозяин возвращается!
Линда любила Кирилла всем своим огромным собачьим сердцем. А он её предал.
Это случилось в наше последнее семейное лето. Линде неожиданно стало плохо на даче. Началась рвота. Собака слегла. Срочно к ветеринару!
Я звонила мужу до глубокой ночи. Отправляла смс. Телефон молчал. Ехать на автобусе с блюющей собакой, когда на руках еще одна — не вариант. Такси тоже не повезёт. Я ждала мужа. Отпаивала Линду углём. И дождалась почти в 12 ночи.
Приехал злой! В глаза не смотрит! На мои вопли ответил смачным матом! Почему не отвечал и где все это время пропадал с отключенным телефоном, мы так и не обсудили. Мне было не до этого. Я просидела следующий день в ветклинике с Линдой на капельницах. Она умирала. Провели кучу анализов и надежды не осталось — несколько процентов живых клеток в почках. Собака страдала от сильных болей. Пришлось усыпить. Хоронили Линдочку в красивом пледе. Линда любила кутаться в мои пледы ручной работы. Но этот, красный, в цветах, любила больше других.
Когда теряешь питомца — словно кусок твоего сердца отрезают. Моя вторая собачка, Дульсинейка, старалась зализать эту рану буквально, языком, не отлипая от меня.
Она появилась у нас почти одновременно с Линдой.
Судьба решила, маловато будет нам собачьей любви. И подбросила еще. Буквально на проезжую часть. Кирилл опять был за рулем. И ему пришлось экстренно тормозить:
— Что это было, на дороге?
— Что-то живое… Кажется, котенок....
Мы сидели в машине и боялись выйти и обнаружить очередное убитое существо.
Выйти все же пришлось... Нас встречал радостно подпрыгивающий крохотный щенок.
Уф, живой!
Но щенок завидел на дороге новую машину и кинулся под колеса ей. Такое впечатление, что его — её, как позднее выяснилось — только что выбросили из авто у обочины и собачий ребёнок в каждой проезжающей машине видел вернувшихся хозяев.
Пришлось брать.
Так у нас появилась Дульсинея, в узком семейном кругу Дуся. Совсем махонькая. Беспородная. И вот она выбрала хозяйкой меня.
