— Цирцея очень талантлива, но так и не пробилась, — с грустью продолжил он. — В конце концов, ее перестали брать. Надо сказать, что ее номера особенно мрачны.

— Например?

— Например, она возродила номер с женщиной, разрезанной пополам, в настолько кровавой версии, что зрители верят в настоящий несчастный случай. Некоторые не выдерживают и уходят из зала. Цирцея не умела заставлять зрителей мечтать, как это должен делать иллюзионист. Жаль, она могла бы стать великой, но ее мрачность взяла верх. Сегодня, чтобы заработать на жизнь, ей не остается ничего другого, как ограничиваться классическими трюками, которые не вызывают особого восторга. Так уж получилось...

Флоренс в последний раз посмотрела на фотографию пагоды, которую так хотела увидеть вживую. Эта машина ее очаровывала.

— Она не может использовать пагоду, чтобы добиться успеха?

— Пагода непригодна для использования. Она слишком тяжелая, весит почти тонну из-за стекол. К тому же она очень опасна. Она старше меня, ее механизмы уже не надежны.

— Как она работает?

— А, это... Ни за что на свете я не раскрою вам этот секрет. Разве что под принуждением.

— Возможно, вас к этому вынудят. Кто знает?

Глаза собеседника пронзили ее. Ей было трудно выдержать его взгляд. Чтобы сохранить самообладание, она вручила ему повестку с просьбой как можно скорее явиться в управление. Затем они поднялись наверх. Она глубоко вздохнула, когда наконец вышла на свет. Это было тяжелое испытание...

Возвращаясь в поезд, инспектор размышляла над всем, что рассказал ей Рафнер. Она вспомнила мрачные картины Дельфи Эскремье, кошмарный характер ее работ. Была ли и она, как и другие, жертвой Андре Эскремье? Была ли она на фотографиях обнаженных детей? Стала ли она новой жертвой Метикулезного?

Тайна сгущалась, но Флоранс знала, что вскоре она получит ответы на все эти вопросы. Нужно было только встретиться с Цирцеей.

Распространение листовок Шарко принесло свои плоды.

Мужчина и женщина сидели рядом друг с другом напротив Глайва, который печатал краткое изложение ситуации на пишущей машинке, продолжая при этом их допрос.

Мужчина позвонил в службу поддержки в Рождество, после того как наткнулся на листовку в табачной лавке. Женщина же позвонила ранним утром. Оба получили письмо от Метикулезного.

Ален Глишар намеревался срочно заняться этими свидетелями и попросил их как можно скорее прийти с фотографией и адресной книжкой. Они прибыли почти одновременно. Прокурор организовал групповое допрос. Он достал протоколы допросов Филиппа Васкеса и Марка Лампена. Теперь нужно было найти общее между этими четырьмя людьми и понять, почему они были выбраны убийцей.

— Итак, вы, Катрин Мартинаж, живете в квартире по адресу улица Наварина, 8, в 9-м округе. Вам тридцать девять лет, вы замужем и у вас двое детей. Вы стоматолог и обнаружили письмо на свое имя во вторник, 10 декабря.

— Да, верно.

— Вы, Бруно Ларош, вам пятьдесят один год. Вы вдовец и живете на улице Эжен-Варлен, 23, в 10-м округе, в двух шагах от восточного вокзала. Вы прораб на стройке. Как и мадам Мартинаж, вы нашли письмо 10-го числа.

— Вечером, когда вернулся домой, да.

— И вы уверены, что никогда не видели друг друга?

Они пристально посмотрели друг на друга, затем покачали головой. Глайв закончил запись и показал им две фотографии.

— А они? Видели их? Его зовут Филипп Васкес, а его — Марк Лампен. Не торопитесь.

Тот же отрицательный ответ. Полицейский обратился к женщине.

— Объясните мне, что произошло с конвертом, который был адресован вам. Не торопитесь, я буду записывать.

— Мой муж положил его на стол... Я прочитала письмо. Когда нужно было угадать имя, я подумала о «Терезе» и последовала инструкциям. Я открыла книгу на указанной странице, нашла стихотворение... Там говорилось о Дельфи и Ипполите.

Должна признаться, что мы не поняли ничего, когда прочитали второе письмо... Мой муж подумал, что это плохая шутка, и выбросил все в мусор, даже книгу, и мы быстро забыли об этой истории. До тех пор, пока я не увидела листовку у пекаря сегодня утром... Тогда я позвонила вам, как было указано...

— Вы поступили правильно, — ответил Глайв через несколько мгновений. А вы, месье Ларош?

В отличие от своей соседки, мужчина сохранил и принес все: письма, новый экземпляр «Цветов зла, - коллекционные марки «Альбервиль 92, - погашенные в почтовом отделении 3-го округа в субботу, 7 декабря, в 11:49.

— Я помню, что подумал, что это странно, мой адрес напечатан на машинке, вот так... Затем, читая, я почувствовал, что автор письма знает меня... Что касается имени, то мне на ум пришло имя «Симона» , это имя моей жены... Как и «мадам Мартинаж, - остальное мне показалось непонятным, и я подумал, что это какая-то афера... Я отложил все в сторону, и вот...

Ален Глишар встал и добавил два красных креста на карте Парижа, прикрепленной к стене. На тот день, включая Васкеса и Лампена, они идентифицировали четыре адресата. И все четыре адреса находились в одном районе столицы: 9^-й, 10^-й и 18^-й. Соседние округа в окрестностях Северного вокзала. Что касается синих крестов, обозначающих почтовые отделения, где были проштампованы письма, то они находились в других округах — 3^-м, 11^-м, 20^-м — также граничащих друг с другом. Две отдельные группы крестиков, как будто Метикулезный оставил письма подальше от своих целей, чтобы запутать следы. Глайв задумался: не было глупостью предположить, что их убийца может жить в одном из этих двух районов. В конце концов, они, возможно, продвигались вперед...

Он вернулся к своим собеседникам.

— Вы, я полагаю, есть в телефонном справочнике?

— Я нет, — ответила Кэтрин Мартинаж. — Мы в черном списке. В моей профессии это необходимо, чтобы мои пациенты не звонили мне домой и не узнали мой адрес.

Гличард медленно сел, потрясенный этой важной информацией. Значит, Метикулезный не выбирал людей наугад из телефонной книги.

— Хорошо, — спокойно сказал он. — Вы не знакомы, но я думаю, что у вас есть что-то общее, не только у вас, но и у мужчин, фотографии которых я вам показал. Это может быть место, которое вы часто посещаете, клуб, банк, школа, в которой вы учились в детстве, магазин, где вы делаете покупки, контакт в вашем списке... Понимаете, вариантов много. Я задам вам целый ряд вопросов, чтобы попытаться найти эту общую черту. Отвечайте по очереди, как можно короче, так будет эффективнее. Если это не даст результата, возможно, я затрону более личные темы, и в этом случае я буду беседовать с вами по отдельности. Все понятно?

Они кивнули. Глишар открыл протокол допроса Филиппа Васкеса и использовал его в качестве ориентира для своего допроса. На этот раз он не стал печатать на машинке, а включил диктофон, чтобы сэкономить время.

— Начнем. Ваше место и дата рождения.

— Сен-Лоран-дю-Вар, 6 июля 1952 года.

— Пуатье, 25 апреля 1940 года.

— Как долго вы живете по нынешнему адресу?

— Э-э... Вам нужна точная дата?

— Как можно точнее.

— Это было... семь лет назад. Весной 1984 года.

— Я — зимой 1979 года.

— Назовите мне города и департаменты, в которых вы жили с момента рождения.

Глайв неустанно продолжал. Часто его собеседники не могли вспомнить, память подводила их. Через час Бруно Ларош почувствовал потребность покурить трубку и размять ноги. Протоколист воспользовался этим, чтобы принести кофе и стаканы с водой, и после перерыва они продолжили.

— Теперь перейдем к спискам. Возьмите свой, мадам Мартинаж, и перечислите каждое имя, указав, в каких отношениях вы находились с этим человеком. Если какое-то имя вам о чем-то говорит, месье Ларош, отметьте его.

Глайв знал, что это будет утомительно, но оно того стоило. Эти тетрадки содержали всю социальную и профессиональную жизнь людей. И все же полтора часа, прошедшие за просмотром всего материала, не выявили никакой связи между этим мужчиной и этой женщиной. Они жили в двух разных мирах, не имеющих ничего общего.