— А что это?

Франк показал ей лист, защищенный прозрачной пленкой.

— Это дело, о котором я тебе рассказывал, то, что приковало меня к архивам в первые недели.

Она вздохнула.

— Пропавшие... Конечно...

— Да. Эта страница — номер 145 из так называемого «пузыря, - своего рода свода мыслей всех сотрудников. Эти страницы хранятся в большом папке, чтобы их можно было легко вынуть, не вынимая всю папку. Видишь, здесь, например, речь идет о лифтовых компаниях, которые нужно проверить...

Она бросила взгляд.

— Когда тебе нужно что-то записать, ты открываешь этот большой файл и пишешь после других на чистой странице, пронумеровав ее. В этом пузыре не хватает 146-й страницы. Наверное, ее случайно потеряли, но... мне нужно развеять сомнения и узнать, что на ней было написано. Пиеррик должен поискать следы перепечатки. Мы все используем ручки Bic, их кончики всегда оставляют следы на страницах ниже. Так что возможно, что то, что было написано на пропавшей странице, появится на этой. Можешь сделать это для меня?

На лице Сюзанны отразилось искреннее беспокойство.

— Я полагаю, ты не имеешь права выносить такие документы по текущему делу.

— Это не протоколы, просто размышления. Но ты права, лучше, чтобы это не стало достоянием общественности. Ты же представляешь, какие проблемы будут, если это дойдет до моей группы.

— Никто не заметит, что эта страница пропала?

— Никто. Я могу на тебя положиться?

— Да, я сделаю. Но тебе стоит немного расслабиться, когда ты не на работе. Эти пропавшие женщины тебя преследуют, Франк, я это вижу...

Она не сказала ничего больше, но боялась, что это нераскрытое расследование повлияет на ее жениха. Часто он зацикливался на деталях, которые никому не были интересны, и это его беспокоило. Прошлой ночью он плохо спал, все время ворочался в постели и несколько раз вставал.

Он проводил ее до платформы. Бледно-белый свет пробивался сквозь огромные сероватые стеклянные козырьки, высоко над путями. Несколько уставших голубей бродили в поисках крошек хлеба, а утомленный мужчина мыл тротуар струей воды. Не было ничего печальнее вокзала ранним воскресным утром.

— Ты знаешь, что теперь на работе все зовут меня Шарк? — спросил он, чтобы заполнить тишину, нарушаемую только звуком их шагов. У всех у нас есть прозвища. Тити, Питбуль... Шарк будет моим. Что ты думаешь?

— Мне это кажется очень животным...

Шарко улыбнулся ей, и они страстно поцеловались. Его нежное сердце защемило, когда поезд тронулся, и красивые голубые глаза любимой исчезли за стеклом.

В этот момент он подумал, что быть копом — это прежде всего быть одиноким.

Все административные учреждения и лаборатории были закрыты, поэтому в этот день не стоило ждать каких-либо результатов. Полицейские чувствовали себя беспомощными перед лицом такой медлительности...

Поэтому Шарко провел утро, заполняя отчет, перечитывая письма и первые протоколы, составленные Отделом по борьбе с организованной преступностью (место преступления, допросы), рассматривая фотографии одну за другой, а также записи Тити на доске.

- Если вы здесь, с этим письмом в руках, значит, у вас есть все, что нужно, чтобы спасти Дельфи, — написал убийца. Что именно? Как найти правильный путь в лабиринте, который открылся перед ними? «Продолжайте идти по этому пути, который, я надеюсь для вас, приведет вас ко мне. Я встречу вас там с самыми большими надеждами... - Их человек был из тех, кто издевался над правоохранительными органами, бросал им вызов, как Унабомбер с его взрывными посылками или убийца Зодиак, который посылал зашифрованные письма журналистам. У него было какое-то послание? Потребность в признании?

Около полудня Глав и Тити закончили с Васкесом и Лампеном. Те сыграли по правилам и согласились вернуться на новое допрос, даже в воскресенье, принеся с собой свои адресные книги и свежие фотографии.

Сначала их отвели в сторону, а затем собрали в кабинете Алена Глишара, где они провели несколько часов. Они не были знакомы, жили в разных районах, один был холост, другой разведен и имел ребенка. Слово «Пагода» им ничего не говорило. На первый взгляд, у них не было общих знакомых, но нужно было копать глубже, пытаться обнаружить связь, пусть даже самую незначительную, между их жизнями: друг друга, рабочие отношения, заведение, которое они посещали или посещали раньше... Проблема заключалась в том, что оба были в телефонном справочнике, поэтому нельзя было исключить случайный отбор.

Днем Франк и Флоранс объездили столицу и пригород на машине, чтобы вызвать на допрос мужчин из контактов Эскремье, которые не отвечали на телефонные звонки или не перезванивали после сообщений, оставленных на автоответчике. Когда двери оставались закрытыми, они оставляли записку.

По каждому опрошенному, в отношении которого оставались малейшие сомнения, Тити запросил в центральном архиве проверку судимостей. На данный момент ничего подозрительного не обнаружилось. Что касается фотографий детей, то в архивах отдела по защите несовершеннолетних они не были связаны ни с одним делом о педофилии. Хрупкие обнаженные тела, стоящие у стены, оставались неизвестными.

На следующий день, как и каждый понедельник утром, руководители десяти групп криминальной полиции собрались, чтобы обсудить все текущие дела. Расследование в Сен-Форже быстро стало главной темой обсуждения, и между многочисленными сторонниками Сантуччи и Тити, которого обвиняли в том, что он обошел очередь дежурной группы, разгорелась жаркая дискуссия. Копы были мстительны и непреклонны в отношении правил и традиций 36-го участка.

— Вся эта старая вражда — ерунда! — вспылил Тити. — Полиция должна идти в ногу со временем, вы же не думаете, что мы будем ездить на Citroën C4 и носить борсалино?

Поднялись голоса и оскорбления. Начальник криминальной полиции был вынужден пригрозить дисциплинарными взысканиями, чтобы восстановить порядок. В ярости корсиканец вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Франк держался в стороне от этих игр эго. Ему было поручено посетить книжные магазины и почтовые отделения в районах, где жили Васкес и Лампен, и опросить сотрудников: не замечали ли они в субботу, 7 декабря, клиентов, отправлявших большое количество писем? Замечали ли они подозрительное поведение? Кто-нибудь покупал несколько экземпляров книги «Цветы зла» 1991 года? Он потратил на это почти два дня, но результаты были неубедительными. Да, несколько человек купили несколько экземпляров «Цветов зла, - но это издание продавалось очень хорошо, потому что его изучали в школе.

Вернувшись в 36-й во вторник в середине дня, Франк заперся в туалете на третьем этаже и с гримасой снял обувь: его носки воняли, а ногти на мизинцах так натерлись о кожу, что пошли кровью. Все эти километры, пройденные пешком, оставили свой след.

Двумя этажами выше, в комнате 514, был только один человек. Тити сидел за своим столом, подперев подбородок рукой, и был настолько поглощен чтением факса, что не услышал, как вошел Шарко. Наконец он поднял голову. В игре теней и искусственного света неоновых ламп молодой инспектор заметил, что черты лица его начальника были напряжены. Ему было едва ли сорок, но на висках уже появились седые волосы.

— Я думал, это слесарь, — сказал он. — Он не был за тобой?

— Не видел.

— Он должен скоро прийти. По всей видимости, он выяснил, как Метикулезный выбрался из дома Сен-Форже.

— Метикулезный?

— Я предпочитаю, чтобы у него было имя, так он более конкретен. Так мы будем его называть отныне. Метикулезный.

Франк решил, что это хорошее прозвище. Его начальник показал ему толстую пачку листов, валявшуюся на столе. Еще листовки.

— Завтра продолжи обход почтовых отделений и книжных магазинов, расширив периметр и взяв с собой эти листовки. Прочитай...

Шарко начинал уставать от листовок, но промолчал и выполнил приказ.

Если вы получили анонимный конверт с письмом, в котором вас просят угадать имя (Дельфи), а также экземпляр книги «Цветы зла»Бодлера, пожалуйста, как можно скорее свяжитесь с полицией по указанному ниже номеру.