— Я так и боялся. Поскольку они больше не работают у нас, их нет в базе. Мне нужно связаться с отделом кадров, но в воскресенье...

— Вы могли бы достать это для меня как можно скорее? Это очень важно. Это сэкономит мне драгоценное время.

Врач кивнул, спросил его номер телефона — Шарко дал ему свой личный номер из соображений конфиденциальности — и записал его на стикере, который приклеил к экрану.

— Так я не забуду.

— Отлично. Могу я еще немного побеспокоить вас? У меня есть еще информация, но она менее точная по дате. Речь идет о пожаре, который, по-видимому, произошел в квартире на улице Эдуард-Роберт, в 12-м округе, в конце марта 1988 года.

Роттен снова обратился к своему жесткому диску.

— Все, что я знаю, — добавил Франк, — это то, что обгоревшего пострадавшего доставили в Сен-Антуан, но я не знаю, к какой больнице принадлежала скорая, которая его туда отвезла. В худшем случае, если вы ничего не найдете, я сам пойду туда. Но если вы найдете, мне не придется ехать...

— Нашел.

Сердце молодого инспектора забилось чаще. Машина из Сальпетриер, отправленная в два места, где произошли похищения... Полицейский наклонился вперед, стараясь сохранять спокойствие. Могло ли быть, что он угадал? Был ли хоть малейший шанс, что он сможет установить личность человека, который похитил и жестоко убил трех женщин?

— 27 марта 1988 года, конец дня, — уточнил врач. На этот раз их было трое, студентов не было. За исключением санитара, это была та же бригада, что и в прошлый раз. Обычно врачи и медсестры, которые хорошо ладят друг с другом, стараются работать вместе. Итак, там были...

Роттен схватил блокнот и ручку и записал все, громко называя имена каждого:

— Паскаль Эрбье, санитар, Ришар Жюмон, медбрат, и Доминик Турнель, врач.

Шарко дрожащей рукой взял бумагу. Начальник отдела заметил его нервозность.

— Вы дрожите. Проблемы?

Франк встал, взволнованный.

— Слишком много кофе. Вы позвоните мне завтра, чтобы узнать адреса этих людей? Не стесняйтесь оставить сообщение на автоответчике, если меня не будет.

— Постараюсь, да.

Франк поблагодарил его и быстро направился к двери. Но перед тем как выйти, он обернулся и спросил:

— Еще один маленький вопрос, который меня беспокоит: кто разрезает одежду пациентов, если это необходимо? Медбрат или врач?

Его собеседник нахмурился.

— У вас странные вопросы. Оба могут это сделать. В экстренных случаях об этом не думают. Кто первый достанет ножницы, тот и режет...

— Еще раз спасибо за все, доктор.

Выйдя на улицу, молодой инспектор наполнил легкие свежим воздухом и посмотрел на листок бумаги, который держал в ладони. Медбрат и врач. Была высокая вероятность, что один из этих людей был убийцей...

Когда он пришел домой, Шарко все еще кипел, не в силах успокоиться. Он попытался поискать информацию в Minitel, ограничившись Парижем. Безрезультатно. Либо оба мужчины были в черном списке, либо не жили в столице.

В тот вечер, позвонив Сюзанне, он лег спать с удовлетворением. Он ничего не рассказал своей невесте о своих успехах и не собирался говорить ничего Сержу. Сначала он доведет дело до конца, в одиночку. Когда будет уверен, тогда сообщит своей команде личность убийцы.

Борода свисала кудрявыми прядями, черная как смоль и густая, как бурный водопад, так что очертания рта были нечеткими. Лицо было «с довольно квадратными очертаниями в верхней части, но удлиненным внизу, - как описал портретисту из судебной полиции хозяин слесарной мастерской Фламин. Чтобы нарисовать глаза, художник просмотрел сотни наборов вырезанных из настоящих фотографий глаз, но очки в большой прямоугольной оправе из серого или коричневого ацетата, которые носил Дэвид Мерлин, заставили свидетеля засомневаться.

- Они были почти черные, или даже совсем черные, и, кажется, немного вдавленные. Относительно круглые. Я уже не помню точно. Уклончивый взгляд, он никогда не смотрел вам в глаза. Вы можете передать эту застенчивость?

Относительно лба он не высказался: его постоянно скрывала кепка с сильно загнутым козырьком. А волосы? «Короткие и каштановые, или черные, но я не могу сказать, были ли они густыми или нет. Зато я однажды заметил, что у него были большие брови, тоже черные, прямые, как бруски.

Форма ушей оставалась неопределенной, как и память Фламина, который утверждал, что не обращал внимания на эту часть тела своего сотрудника. Что касается цвета кожи, который специалист IJ охарактеризовал с большей или меньшей настойчивостью, то он был «нормальным, скорее темным. - Он не помнил никаких особых признаков — шрамов, родинок.

Фотокопии составленного таким образом фоторобота Дэвида Мерлина теперь передавались из рук в руки в офисе 514, и полицейские не были в восторге. Обычно такие документы считались малоэффективными — они не позволяли раскрыть даже 5 % уголовных дел, а тут...

Где сейчас прятался Дэвид Мерлин? Под каким именем? Под своим настоящим или он снова сменил личность?

Настроение в команде было не лучшим. После эйфории последних дней этот понедельник утром был похож на ледяной душ. Эйнштейн был заперт в подвале, но на этом смены заканчивались: благодаря переговорам Сантуччи с руководством, наблюдение за ним будет вести другая группа. В этот самый момент корсиканец метался на еженедельном совещании с высокопоставленными чиновниками, пытаясь объяснить непонятное.

Флоренс же не отрывалась от телефона: их запрос был получен в помещении совета врачей Финистера и вскоре будет рассмотрен. Но предоставлять эту информацию устно противоречило протоколу. Поэтому нужно было ждать письма, подписанного председателем совета, который в данный момент был в отпуске.

— Это срочно, черт возьми! На кону жизнь человека!

Нам не нужен полный список, только имя педиатра. Это же несложно, правда?

Ее собеседник записал ее номер, необходимые данные — педиатр, больница Мерэн, середина 60-х годов, урологическое отделение, Андре Эскремье — и сказал, что «посмотрит, что можно сделать.

— Да ну на фиг! — воскликнула она, положив трубку. — Лучше беги набивай себе живот шампанским и фуа-гра! Да подавись им, козел!

Серж и Шарко подняли брови. Их напарница бросилась к холодильнику, открыла баночку творога и, добавив в нее кучу сахара, стала есть его ложкой. Эти типы сводили ее с ума. Она вернулась к своему столу с баночкой и посмотрела на лежащий на нем фоторобот. Накладная борода, накладные брови — огромные —, накладные очки. Глубокие черные глаза. Инспекторша нашла результат странным, совсем неестественным. Еще одно дерьмо.

В начале дня ее поиски информации об Элен Лемар оказались более плодотворными. По данным коллег из Руана, их жертва с обожженными интимными частями тела родилась в 1961 году в деревне под названием Салланш. Флоранс связалась с сотрудником местной мэрии. Согласно свидетельству о смерти, родители молодой женщины проживали в этой общине, когда в 1983 году их накрыла лавина. Значит, Элен выросла здесь и, вероятно, ходила в школу. В городе была только одна средняя школа, закрытая из-за праздников, но полицейская смогла узнать у сотрудника мэрии номер нынешней директрисы, Магали Форестье. Она позвонила ей и оставила сообщение с просьбой перезвонить как можно скорее.

- Мы справимся, — нервно повторяла она себе через каждые несколько минут. — Мы справимся.

Вскоре Амандье лениво потянулся, сунул фоторобот в пиджак и, вставая со стула, махнул Шарко.

— Иди сюда, я только что разговаривал с Ухом. У него есть новости о записи на автоответчике Мерлина.

Они спустились вниз в темпе старого копа: медленно. Дойдя до дома № 36, тот зажег сигарету и на две минуты присел на подоконник. Погода была идеальной: сухой холод и ясное небо. Солнце согревало их кожу, и инспектор наслаждался этим несколько мгновений.

— Не надо все время бегать, парень. Надо уметь и отдыхать. Метикулезный нас поимел, и как! Так что теперь мы не в плюсе...