— Может, их тоже обманули, как нас, и они думали, что имеют дело с Дэвидом Мерлином, — ответила Флоранс.

— Может быть, да. А может, и нет. Я имею в виду того, кто оставил странное сообщение на его автоответчике в момент, который, как по замашки, совпал с похищением Шарко... В общем, я не знаю, знаете ли вы «Ухо. - Это техник, который отвечает за небольшую новую лабораторию по анализу обработки сигналов в IJ. Одаренный парень. Он занимается всем, что связано со сравнением звуков, идентификацией воронов, преступников по голосу, аутентификацией или монтажом аудиозаписей... Он работает на нас, и я настроен оптимистично. Наконец, пока не забыл: шеф слесарной мастерской Фламин составит фоторобот нашего человека в понедельник утром. Даже грим может нам пригодиться...

Эйнштейн, который тем временем ответил на звонок, положил трубку и почесал голову, как будто столкнулся с особенно сложной математической задачей. Сантуччи вопросительно посмотрел на него.

— Это был мой контакт во France Télécom, — сообщил Ромуальд. — Я попросил его срочно найти контакты человека, который оставил голосовое сообщение у Мерлина. Он легко нашел их.

— И? — нетерпеливо спросил Сантуччи, полный надежды.

— Звонок был сделан из телефонной будки. Так что и здесь нет никакой возможности выйти на след. Но самое странное, что эта будка находится у входа в здание Дэвида Мерлина.

В комнату снова опустилась гнетущая тишина.

— Что за чертовщина, опять! — зарычал разъяренный корсиканец.

Университетская больница Питье-Сальпетриер была городом в городе. Центральный корпус, пристройки, всего около десяти зданий, большая часть которых была признана памятником архитектуры.

Франк только что закончил очередную смену — с полудня до 4 часов дня в воскресенье, перекусывая чипсами и бутербродами — и надеялся воспользоваться свободным временем, чтобы найти ответ на вопрос, который не давал ему покоя: не ошибается ли он, подозревая врача скорой помощи в деле пропавших женщин?

За исключением смены у дома 41 на авеню Porte-des-Poissonniers, Сантуччи дал всем немного отдохнуть. Во-первых, административные учреждения и лаборатории были закрыты, поэтому их присутствие в доме 36 было бессмысленным, а во-вторых, ему требовалась вся их концентрация в этой «подводной лодке. - Корсиканец сохранял каплю оптимизма, убеждая себя, что Метикулезный в конце концов вернется в свою квартиру.

Но если он не вернется, что это будет означать? Что его предупредил о вмешательстве БРИ кто-то из местных жителей? Тот же, кто оставил непонятное сообщение на автоответчике из телефонной будки у его дома?

Франк не мог не думать об изобретательности Дэвида Мерлина. В конце концов, разве он не совершил свой величайший фокус, исчезнув из поля зрения, когда они думали, что держат его в руках? Он испарился у них на глазах, просто так. Как Дэвид Копперфильд. Насколько полицейские смогли сорвать планы Метикулезного, появившись у него дома? Когда их человек на самом деле планировал уйти от них?

После нескольких попыток и блужданий полицейский нашел приемное отделение скорой помощи. Он объяснил, что ищет информацию о перевозках скорой помощью, и его направили в подразделение под названием «мобильная служба неотложной помощи и реанимации, - SMUR. Начальник службы, предупрежденный медсестрой, вышел ему навстречу.

Он постарался выразиться как можно яснее: в рамках расследования, которое он назвал рутинным, ему нужно было узнать, какой персонал был задействован в вызовах скорой помощи в определенные даты и по конкретным адресам.

— И вы проводите рутинное расследование в воскресенье? — спросил его собеседник.

Доктор Роттен стоял прямо, сутулясь в халате, и постоянно поправлял очки в круглых оправах, чтобы лучше видеть свой тонкий нос.

— Преступление, как и болезнь, к сожалению, не знает, что такое воскресенье.

Врач вернул Шарко его удостоверение и направился по коридору, приглашая молодого инспектора следовать за ним.

— Я готов поговорить и помочь вам, но не раскрою никакой конфиденциальной информации о пациентах без надлежащих документов, — сказал он.

— Не беспокойтесь, меня не интересуют пациенты... На самом деле, я хотел спросить: как вы работаете? Ваша зона ответственности охватывает несколько округов? Например, 13^-й, 12^-й и 14^-й?

— Конечно. Нас восемнадцать человек, мы работаем по сменам, круглосуточно. У нас есть две мобильные бригады, которые могут охватить весь Париж, а не только южные районы. Наши выезды часто координируются службой скорой помощи, номер 15. Всего мы проводим более двух тысяч выездов в год, что является значительным показателем. Кстати, вы наверняка заметили, что машин здесь нет.

— Еще один вопрос, и извините заранее, если он банальный, но вы всех, кого принимаете, везете в Сальпетриер?

— Конечно, нет, вы же понимаете, что если у нас вызов на север, мы не будем пересекать весь город. Пациенты могут получать лечение во всех учреждениях региона, непосредственно в соответствующем отделении и в зависимости от наличия мест. Как правило, мы везем их в ближайшее место.

— Итак, подводя итог, мы можем вызвать одну из ваших машин скорой помощи в случае серьезных ожогов в 12-м округе, а затем пациент будет доставлен, например, в больницу Сен-Антуан.

— Вы все правильно поняли.

Франк почувствовал, как в нем снова зажглось пламя. Врач провел его в свой кабинет, попросил сесть и одним движением мыши включил экран своего компьютера IBM.

— Вы гораздо лучше оснащены, чем полиция, — констатировал Шарко. Эти машины только-только поступают к нам, и, насколько я успел понять, они далеко не самые современные.

— Еще много данных дублируется или повторяется, потому что службы еще не полностью связаны между собой, но ситуация немного улучшилась по сравнению с тем, что было раньше. В конце концов все будет работать как надо. Многие говорят, что будущее за компьютерами.

Он набрал что-то на клавиатуре.

— Итак, вы хотите знать...

Франк достал из кармана куртки листок бумаги и развернул его.

— Я хотел бы, чтобы вы проверили две вещи. Во-первых, был ли один из ваших автомобилей вызван 6 мая 1987 года по поводу утечки газа на улице Жюльен в 13-м округе.

Роттен сделал несколько щелчков мышкой, ввел критерии и стал ждать.

— Вы говорили о рутине. Но я могу узнать точные причины, которые привели сюда полицейского из криминального отдела?

— Я ищу свидетелей. Уже несколько лет мы разыскиваем человека, который устраивает такие опасные происшествия, как утечка газа или пожар в жилых домах. Недавно был погибший в 2-м округе. И мы обнаружили, что наш человек, вероятно, оставался поблизости после своих злодеяний, смешавшись с толпой, и получал удовольствие, наблюдая за тем, как спасатели пытаются спасти людей.

— Понятно. И поэтому вы хотели бы допросить моих сотрудников.

— Да, тех, кто был там в те дни. У нас есть профили подозреваемых, фотографии, которые сложены в папки. Возможно, это поможет нам продвинуться в расследовании.

Два голубых квадрата появились на стеклах очков его собеседника, когда тот направил взгляд на экран. Прошло несколько бесконечных секунд.

— 6 мая 1987 года... улица Жюльен... Нашел. Это были мы. На месте было четверо: наш врач скорой помощи, медбрат, санитар и студент-медик.

Франк постарался не противоречить своей истории: ни в коем случае нельзя было просить описать внешность или показать фотографии участников.

— Могу я узнать их имена и контактные данные?

— Итак... Фабрис, санитар, все еще работает у нас, но сегодня он в отпуске. Остальных троих я не знаю, они больше не в моей бригаде. Хотя я сам работаю здесь только с прошлого года. Это говорит о том, как все меняется в службе... Что касается их адресов, мне придется заглянуть в другой файл и...

Он сосредоточился на своих манипуляциях, затем поднял голову.