Дельфи смотрела на нее горящими глазами,

- Дельфи» было обведено синей ручкой... В глубине мозга Флоренс вспыхнула искра, которая, казалось, охватила все вокруг. Огненный след пролетел до ее сознания. - Нет, это невозможно, — сказала она себе. И все же ее рука дрожала как никогда, когда она положила сборник.

В уютном уголке отеля официант принес кофе. Джеки Блокарт бросил в свою чашку сахар и размешал его ложечкой.

— Дэвид Лескюр за шесть месяцев до трагедии ходил к дантисту в Салланш, чтобы лечить кариес. Я не могу сказать точно, но следы этого лечения были обнаружены на зубах трупа. Так же как и другие детали, в частности след от старого перелома на одной из голеней, след от падения с велосипеда, произошедшего вскоре после их переезда в Пасси. В этом нет никаких сомнений: Дэвид Лескюр и его родители погибли 21 июля 1974 года в пожаре в своем шале. Джули была единственной выжившей.

Франк хотел в это верить. Идея о том, что тело одного человека было сожжено вместо другого, о четырнадцатилетнем мальчике, который пропал без вести и никто не беспокоился о нем, его не устраивала. Но это только усилило загадку, с которой он столкнулся.

— Вы знаете, как Джули удалось спастись из огня?

— Пожарные нашли ее в саду, когда я прибыл на место. Я еще помню, она была в пижаме, почти без сознания... Она так и не смогла рассказать, что произошло. Все, что она помнила, — это то, что заснула в своей постели и проснулась здесь, перед горящим домом. Врач сказал, что амнезия в таких ситуациях — явление довольно частое. Своего рода мини-провал в памяти, связанный с травмирующим событием.

Шарко сделал глоток кофе.

— Я видел статьи того времени, — сказал он. Пожар начался из-за керосиновой лампы, верно?

— Да, мы так и предположили. Ночью она всегда горела, ее вешали над входом. Но обломки, которые мы нашли в руинах, были не на том уровне, и мы предположили, что в тот вечер ее использовали внутри. Плохо потушили, поставили не на место или опрокинули. Дальше вы знаете...

— Да. А что стало с Джули?

Блокар сжал чашку в своих больших руках, как будто хотев согреть их. Несложно было догадаться, что трагедия оставила неизгладимый след.

— Послушайте, инспектор. Эта девочка была не в порядке, что вполне понятно после такого. Ее взяли на попечение социальных служб, она оказалась в приюте DDASS недалеко от Шамони. Я несколько раз навещал ее там. Они пытались связаться с членами ее семьи, дедушкой, бабушкой, дядями, тетями, но ничего не вышло. Похоже, Лескюры отрезали себя от всех, сбежав из Бретани. Жюли не переставала звать брата, кричала и начала причинять себе боль, как будто наказывала себя за то, что выжила. А потом произошло еще кое-что...

Взгляд бывшего жандарма на мгновение затерялся в тумане. Он вздохнул и медленно выдохнул через нос.

— В приюте ее тело постепенно преобразилось. Она... маскулинизировалась. Появился пушок над губой, голос стал более низким... Девочка наконец призналась, что годами принимала таблетки, которые хранила у родителей, но теперь отказалась их принимать. Я не помню точное название, но это были антиандрогены, лекарства, которые противодействуют действию мужских половых гормонов. На самом деле она была мальчиком...

Делясь этими откровениями, пенсионер смотрел на Шарко, который кивал головой.

— Вы знали об этом? — спросил он.

— Коллега рассказал мне об этом только вчера вечером. Мы думали, что ищем мужчину, потому что на месте преступления был найден ДНК. Но теперь все указывает на то, что это женщина. Джули...

Его собеседник наклонился к нему и понизил голос.

— Я не могу рассказать вам больше, у меня тогда были личные проблемы, которые отвлекли меня от этого дела и от этой девочки. Но когда я через несколько месяцев захотел узнать, как у нее дела, я узнал, что она пыталась покончить с собой и была помещена в психиатрическую больницу, в какое-то мрачное место недалеко от Аннеси. Я больше никогда не связывался с ней, не знаю, что с ней стало...

Шарко представлял себе все испытания, через которые прошла Жюли Лескюр. Ее детство и юность были просто полосой препятствий, полной страданий. Что произошло в психиатрической больнице? Заставили ли ее продолжить гормональное лечение? Ее еще больше заперли в теле женщины, которое не было ее? Ее убедили остаться в ловушке, потому что вернуться назад было невозможно?

— Я хотел бы показать вам фотографии, месье Блокар. На них голые дети, которые, как предполагается, подвергались домогательствам или сексуальному насилию со стороны врачей, которые ими занимались. Есть веские основания полагать, что Джули и, возможно, ее брат Дэвид тоже среди них... Вероятно, это произошло до того, как они поселились здесь.

Молодой инспектор сначала передал пакет с фотографиями мальчиков бывшему жандарму. Тот внимательно рассмотрел их до последней.

— Ничего...

Теперь девочки. Глянцевые фотографии выглядели нелепо в его огромных руках. Франк допил кофе и почти бесшумно поставил чашку: взгляд Жаки Блокара застыл на одной фотографии.

— Вы нашли? — спросил полицейский.

Пенсионер убедительно кивнул.

— Да, это она. Это Жюли Лескюр.

Он перевернул фотографию, и Шарко почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он тоже знал это лицо.

Он вскочил с кресла и бросился к стойке администратора. Он надеялся, что Флоранс будет на месте. Что еще не слишком поздно.

— Мне нужно позвонить!

Флоренс не могла в это поверить. В лихорадочном состоянии она проверила вход в комнату. Она все еще слышала, как течет вода в ванной. Что она там делает? Она снова увидела дерзкую губу волшебницы, ее сжатые губы. Она должна была убедиться... Тогда она открыла один из ящиков шкафа, рядом с которым стояла, и вытащила первый официальный документ, который попался на глаза. Счет за газ. Имя вызвало у нее тошноту. Жюли Лескюр.

Адреналин хлынул в голову, сердце забилось в груди. Виски пульсировали. Инспектор вынула из кобуры служебный пистолет и сняла предохранитель, не веря своим глазам. Цирцея приходила в 36-й, Глайв взял у нее показания, но спросил ли он ее документы? Он всегда это делал, это была процедура. Очевидно, не в этот раз. Не с ней. И если она не сочла нужным лгать о своем адресе, то могла назвать любое имя. Кэролайн Брандье, например. Так или иначе, она полностью манипулировала ими.

Флоренс прошла по коридору. Дверь, откуда доносился шум, была приоткрыта. Из щели вырывался пар. Она подошла на цыпочках и вдруг услышала скрип пола за спиной. Обернуться было уже слишком поздно. Мужчина с черными глазами, бородатый и в кепке, бросился на нее. И какой-то тяжелый предмет с силой ударил ее по голове.

Удар был настолько сильным, что ее череп, казалось, взорвался.

Ухо постучал в дверь 514 и быстро вошел. Серж лежал в полуобморочном состоянии на диване, в одной руке держа стакан с водой, в другой — тюбик аспирина. Эйнштейн занимался бумажной работой, а Сантуччи беседовал с Глайвом в его кабинете.

С диктофоном под мышкой Кристиан Алуан поздоровался с Ромуальдом, а затем направился к полусонному старому копу, из которого выглядывала помятая белая рубашка.

— Мне сказали, что ты дежурный, — объяснил техник, улыбаясь. — Вижу, дело сложное.

Серж ворчливо пробурчал что-то в ответ. Алуан сел напротив него и положил свое оборудование на стол.

— Вчера вечером я закончил последний анализ телефонного сообщения. У тебя еще остались нейроны, чтобы меня слушать?

— У тебя что, нет личной жизни? — проворчал Серж. Ты знаешь, какой сегодня день?

— Это не терпело. В любом случае, я думаю, что мои открытия вас заинтересуют.

Эйнштейн подошел и сел рядом с коллегой.

— Что ты обнаружил?

— Итак... Как вы знаете, человеческий голос — это звуки, издаваемые голосовыми связками, которые заставляют вибрировать воздух. Он характеризуется четырьмя основными параметрами: высота, продолжительность, интенсивность и тембр. Еще один важный элемент — это так называемая основная частота, F0, которая зависит от анатомических и артикуляционных факторов и в целом позволяет распознать пол говорящего. Я измерил на вашей записи F0 равную 135 герцам. Считается, что 140 герц — это порог, ниже которого голос воспринимается как мужской. Выше этого порога голос становится более женственным.