Обычно бокор просит сообщников спрятать смесь в сандалиях своей жертвы, смешав ее с стеклянной пылью. Парень надевает обувь, когда встает утром, даже не чувствует микропорезы, и через несколько мгновений падает. Количество яда не убивает его. По крайней мере, не сразу. Сердце бьется очень медленно и слабо, примерно десять раз в минуту. Замедленное дыхание становится незаметным. Жертва смотрит широко открытыми глазами, но не может пошевелиться, даже веками...

Шарко наклонился к своему окну. Сигаретный дым действовал ему на нервы. Ему нужно было сосредоточиться. Метикулезный заказал порошок у этой загадочной чернокожей женщины? А потом сам действовал или просто отдавал приказы?

— На Гаити все не так, как здесь, когда кто-то умирает, — продолжил Скотти.

Семья вызывает местного псевдодоктора, у которого иногда даже стетоскопа нет. Он делает пару-тройку проверок, констатирует смерть, выписывает свидетельство, но просит родственников подождать сутки перед похоронами, на случай, если парень очнется... Понимаете, на каком уровне мы живем? Но бокоры умны. Они разливают вокруг поддельного трупа вонючие жидкости, чтобы создать впечатление, что он разлагается, и заставить быстро принять меры. Там жарко и влажно. Тело не может долго оставаться на виду.

— И его хоронят заживо, — заключил Серж серьезным голосом.

— Да. Представь себе, какая это ужасная вещь. Ты осознаешь все. Когда твоя жена, твои дети плачут перед тобой. Когда тебя кладут в гроб и закрывают крышку. Когда проходит церемония с прощальными песнями. Когда ты остаешься один, с землей, сыплющейся тебе на лицо, потому что твой гроб — это на самом деле четыре несчастные доски. Парень переживает свою собственную смерть...

Не прерывая соседа, Амандье посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы поймать взгляд Франка. Это было то, что пришлось пережить Дельфи Эскремье. Ад, навсегда запечатлевшийся в ее памяти.

— Примерно через две ночи бокор и его банда раскапывают могилу. Они вытаскивают из нее человека, который пришел в себя, потому что действие ТТХ частично прошло. Но из-за высокой токсичности яда и пережитого кошмара мозг бедняги уже в полном беспорядке. Несмотря на это, они вводят ему еще одну дозу наркотика, чтобы добить последние нейроны. Парень становится овощем, которого увозят из деревни и отдают в руки безжалостных работорговцев. Было проведено несколько исследований учеными, которых Дэвис привез с собой в Гаити во время последующих поездок.

Не буду вам рисовать картинки, американцы сразу же подумали об использовании такого рода продуктов для отправки людей в длительные космические полеты в состоянии полусна, всякая такая ерунда... Короче говоря, зомби, которых они наблюдали, имели повреждения или атрофию головного мозга, были склонны к приступам шизофрении и эпилепсии. Не говоря уже о последствиях для сердца и конечностей, которые иногда начинали некротизироваться...

Скотти помолчал несколько секунд, уставившись на свои открытые руки, испачканные засохшей кровью, затем повернулся к Сержу.

— И вы говорите, что кто-то пережил это? Здесь, во Франции?

— TTX, похороны. Менее чем в пятидесяти километрах от твоего дома.

Рыжеволосый заерзал на сиденье. Он на мгновение погрузился в свои мысли, глядя на свой дом и мигающий свет в прихожей.

— Черт...

— Эта черная, по-твоему, она может быть бокором? Я имею в виду, женщины тоже могут проводить такие ритуалы?

Другой кивнул.

— Да. Они еще хуже мужчин. А та, что пришла ко мне, меня действительно напугала. Очевидно, что она не покупала лягушек, чтобы заселить пруд кувшинками.

Серж безуспешно поискал в кармане блокнот.

— Дай ей свое имя и номер телефона на работу, — бросил он своему напарнику.

Шарко выполнил просьбу. Он вырвал лист из своего блокнота, записал информацию и протянул сложенную бумажку Скотти.

— Завтра, — объяснил Амандье, — ты придешь в 36-й, чтобы составить фоторобот ведьмы. И приходи утром. Я не хочу портить себе Рождество из-за тебя.

— Черт! Ты обещал, что...

— Тебе не будет неприятностей, обещаю. Придумай себе оправдание для синяков на лице, мы тебя не трогали. Помоги нашему технику составить как можно более точный портрет, а потом иди домой, как ни в чем не бывало, и играй со своими змеями.

Скотти покачал головой, хотел вернуть бумагу Сержу, но тот оттолкнул его руку. Он паниковал.

— Ни за что. Я не хочу, чтобы меня видели с копами и чтобы обо мне говорили. Эта женщина — злобная, и она знает, где я живу. Черт, я не хочу закончить жизнь в гробу с разжиженным мозгом. Нет, нет, я уже достаточно наделал. Идите к черту.

Амандье дал знак Шарко, что они уезжают. Он открыл дверь.

— Вот почему тебе выгодно, чтобы мы ее поймали. Ты сам влип в эту кашу, парень. Мы, к сожалению, не можем за тобой присматривать. Так что приходи завтра, как взрослый. И если хочешь совет от друга: пока подожди, как следует смотри на свои ботинки.

Копы вышли. Скотти обрушился на них с ругательствами, но они не обернулись и в рекордные сроки вернулись в свою машину. Серж рухнул на пассажирское сиденье, прижав шею к подголовнику и полузакрыв глаза. Он выдохнул, как после бесконечного задержки дыхания.

— Хорошая рыбалка, малыш. Очень хорошая. Что скажешь?

— Хорошая рыбалка, да. Но нам жарко было...

Несмотря на бледный цвет лица, на лице Сержа расцвела улыбка.

— Жарко? Даже сильно обожгло!

Он пристегнул ремень.

— Слушай, я подумал, когда ты давал этому парню свои координаты. Ты попросил занести тебя в черный список?

— Нет. А зачем?

— Они должны объяснить это в полицейской академии, черт возьми! Любой ублюдок, как Скотти, может узнать твой адрес из телефонной книги или по Minitel. Тебе нужно это сделать.

— Ладно. Спасибо за совет.

— Давай, твой день закончен. Поехали к тебе, потом я снова сяду за руль. Я передам информацию Сантуччи.

— Ты скажешь ему, что мы были здесь?

— Это не будет проблемой. Мы с ним не любим друг друга, но понимаем. Мы избивали таких парней, как Скотти, когда ты еще не родился. Мы пересекаем все черты. Все это знают, но никто не говорит и не пишет черным по белому в протоколах. И если однажды что-то пойдет не так, мы берем на себя ответственность и платим, как это только что случилось с Тити. Это единственный способ двигаться вперед.

Франк завел машину и повернул на трассу 20 в обратном направлении.

— Мы найдем эту женщину? — спросил он.

— Если она из гаитянской общины, то да, должны найти. Африканцы, антильцы, гаитяне — все они живут в одних и тех же районах. Наверняка есть ребята из уголовного розыска, которые смогут нам помочь. Особенно в отделе по борьбе с наркотиками или торговлей людьми.

Чувствуя, как молодой инспектор начинает возбуждаться, Серж предпочел его успокоить:

— Не заводись, парень, скоро Рождество, ладно? Завтра вечером ко мне приезжает один из моих ребят. Он единственный, кто еще согласен со мной разговаривать, и я не хочу упустить этот момент, чтобы выслеживать какую-то ведьму. Так что успокойся...

Амандье сделал большой глоток алкоголя. Он замолчал и позволил своим мыслям блуждать по серому фасаду с закрытыми ставнями. Затем по другому. Затем еще по одному. Какие ужасы творились за этими стенами, в этих каменных коконах, где могли скрываться зарождающиеся монстры? Сколько избитых женщин, избитых детей? Сколько ублюдков, действующих безнаказанно, ускользают от системы?

Старый коп был уставшим от всего этого. Вздохнув, он повернулся к своему коллеге.

— Еще одно, парень. Если ты кому-нибудь расскажешь о том, что произошло в бараке со змеями, я тебя убью.

Если есть праздник, который большинство полицейских не пропустили бы ни за что на свете, то это Рождество. Поэтому в этот вторник днем офисы 36-го участка один за другим пустели. Рабочие дела были отложены на день-другой.