Франк знал: ничто из того, что здесь происходило, не будет занесено в протокол. Официально их небольшая поездка по трассе N20 не существовала.

— Мне не нужны неприятности, — проворчал Скотти. — Я все расскажу, но при одном условии: вы убираетесь отсюда, не говорите обо мне и больше никогда не появляетесь на моем пути, ясно?

У рыжего была разбита бровь и кровь на подбородке. Серж засунул сигарету в рот соседу и прикурил ее. Он тоже зажег себе сигарету. Рефлекторно он протянул одну Шарко, но тот отказался. Тогда он спокойно спрятал пачку в карман. Каждое движение было выверенным, и Франк вспомнил о том, что они пережили в доме. Теперь хищником был его коллега.

— Это будет зависеть от качества твоей информации, — наконец произнес последний.

Парень зажег конец сигареты и сделал длинную затяжку. В его движении на безымянном пальце правой руки блеснул серебряный перстень. Затем он ответил носовым голосом, который в других обстоятельствах вызвал бы смех:

— Информация верная, поверь мне. Я уже имел дело с парнями из 36-го, и я знаю, что вы честные люди. У вас есть честь. Но я все равно хочу гарантий.

Серж сделал вид, что думает. Скотти был из тех, кто готов сдать друга, чтобы спасти свою шкуру.

— Ладно. Но не подставь нас. Никаких ложных сведений.

— Он тоже, — сказал Скотти, указывая свободной рукой на Шарко.

Тот кивнул.

— Мы никогда не встречались. Тебя не существует.

Опухшее лицо подозреваемого немного расслабилось.

— Ладно... Это было примерно два месяца назад. Обычно никто не приходит ко мне по делам. Я назначаю встречи, продаю товар, получаю наличные и все. Но она просто так появилась, услышала, что... что я занимаюсь экзотикой. Она меня напугала. В ее глазах было что-то странное. Зрачки почти полностью закрывали глаза. Какая-то бездна, как будто она видела сквозь тебя. Я знаю, это глупо, но я действительно так почувствовал.

— Кто это «она»? — спросил Серж.

— Покупательница. Черная, с заплетенными и зачесанными назад волосами, как щупальца осьминога на черепе. Огромные золотые кольца в ушах. Помню, я сразу подумал, что она какая-то колдунья, жрица, которая читает мысли и играет с духами мертвых, всякая такая ерунда.

— Высокая, низкая, толстая? Ты знаешь, как ее зовут?

— Как зовут? Ты шутишь? Я даже не знаю, как она меня нашла и как сюда добралась. В любом случае, она была... да, довольно толстая, но не огромная. Около метра шестидесяти. Плоский нос. Неплохо говорила по-французски. Больше ничего не помню.

— Сколько ей лет?

— Я бы сказал, лет пятидесяти.

— Она хотела лягушек?

— Да. Двух красивых и очень ядовитых леукомел. Я не задавал вопросов, это правило. Я положил животных в прозрачные коробки, которые сам делаю для перевозки, с отверстиями, чтобы они могли дышать.

Она отдала деньги и ушла со смертью в сумке. Точка. Я ее больше не видел и не знаю, что она сделала с моими девочками.

— Откуда твои зверюшки? — спросил Шарко, не отрывая глаз от зеркала заднего вида.

— Из Гавра. С грузовых судов. У меня есть свои контакты, но я их не выдам.

— На них плевать, — ответил Серж. — Нас интересует Черная. И твоя история про вуду...

Феликс Скотти опустил окно свободной рукой и выбросил пепел на улицу.

— Я больше десяти лет собираю информацию обо всех видах опасных животных.

Меня увлекают их способы охоты, эффективность и действие их яда. Нейротоксин, геморрагин, гистаминовые вещества... Я знаю об этом все. Святой Грааль — это тетродотоксин. TTX.

— Представьте, TTX в двести тысяч раз сильнее кураре. Двадцати миллиграммов достаточно, чтобы убить человека. В Японии гурманы могут почувствовать его действие, когда едят фугу, чьи внутренности начинены этим ядом. Покалывание на губах, онемение языка... Блюдо, кстати, готовят повара, которые должны иметь государственную лицензию. Ведь люди уже умирали, съев эту рыбу, из-за неправильной дозировки. Вот почему император и самураи никогда не имели права проглотить ни кусочка.

— Нам плевать на японцев, хватит уже с кулинарными уроками. Переходи к делу.

Скотти замахал зажатой рукой.

— Можешь сначала это снять? Знаешь, я итальянец по происхождению, мы разговариваем руками.

Серж наклонился, чтобы освободить его.

— Только по происхождению. Потому что ты выглядишь как итальянец не больше, чем я как турок.

Скотти помассировал запястье, не улыбаясь.

— У меня куча журналов про экзотических животных. Я беру их в библиотеке. Я не похож на такого, но я много читаю. Наверху в доме повсюду книги...

— Не играй со мной, переходи к делу.

— Да, минутку, нужно все четко объяснить, шаг за шагом, потому что иначе дальше будет как в научной фантастике. В середине 80-х я наткнулся на истории о вуду... В частности, на статью о существовании порошка на основе TTX, изготовленного гаитянскими жрецами вуду, практикующими черную магию. Там их называют бокорами... Это не шутки. Такие люди, которые накладывают проклятия, и лучше не иметь их врагами...

Шарко легко представил себе эту сцену: куриные лапки, прибитые к дверям, куклы, пронзенные иголками. То, что он считал фольклором, рожденным воображением голливудских продюсеров, здесь приобретало странный вид реальности.

— Короче, я копнул глубже и обнаружил работы американца по имени Уэйд Дэвис. Он этноботаник, так его называют, специалист по токсичным веществам, который особенно интересовался практиками вуду на Гаити. В частности, зомбификацией. Он провел там несколько месяцев, влился в местное население и посетил самые отдаленные районы страны.

Серж нервно потирал руки. Он достал из кармана серебряный флягу, открутил пробку и сделал глоток.

— Дай мне капельку, — попросил Скотти, облизывая губы.

— Я не хочу подхватить микробы. Продолжай.

Его собеседник уставился на фляжку, пока она не исчезла из виду, а затем продолжил:

— Никто не знает секрета порошка. Никто. По словам Дэвиса, в нем содержится чрезвычайно точная доза TTX, извлеченная из лягушек вида Dentrobates, а также другие компоненты, такие как многоножки, корни, специальные травы, человеческие кости и обугленные минералы, все это измельчено в порошок. Его изготовление занимает несколько дней, сопровождается вудуистскими ритуалами, чтобы поразить конкретного человека или семью: тех, кто совершил преступление, заслуживающее такого наказания. Измена, прелюбодеяние, злодейство по отношению к обществу... Короче говоря, все это история мести. И враг становится зомби.

— Когда ты говоришь «зомби»... это как в фильмах?

— Он не будет вырывать у тебя кишки, нет. Но быть зомби — это хуже смерти. Это уничтожение жизни, которое заменяется выживанием существа, лишенного любой возможности принимать решения. Ты осознаешь все, но ничего не можешь сделать, твой разум пуст. Говорят, что твоя душа заключена в канареек, которых бокор держит в клетке... Сила бокора измеряется количеством птиц, которых он держит. Столько душ он успел украсть...

Скотти фыркнул и поморщился.

— Уэйд Дэвис рассказывает, что встречал нескольких таких зомби в глубинке Гаити, бродящих по полям сахарного тростника. Большие согнутые силуэты, безмолвные, с опущенными и слишком тяжелыми головами, полузакрытыми веками... Настоящие пугала. Они еще могут питаться, одеваться, но все делают в замедленном темпе, они совершенно вялы. Социально они ничто. У них нет законного существования, нет гражданства, поскольку они считаются умершими и похороненными. Часто они принадлежат хозяину, который их содержит, эксплуатирует и избивает палками.

Зомби-рабы... Шарко не поверил бы ни единому слову этого парня, если бы не увидел собственными глазами Дельфи Эскремье, сжавшуюся в углу своей клетки, одетую в мешок, ее манеру передвигаться и полное отсутствие воли, как будто из нее вырвали душу.

— Как можно быть мертвым, не будучи мертвым? — спросил он. Такое невозможно.

— В твоем мире, может быть, но в их — нет. Это какая-то безумная штука... Во-первых, приготовленный порошок должен проникнуть в организм через свежую рану, даже самую маленькую.