На Алининых словах я разрубаю огромным ножом морковь, будто играю в фруктового ниндзя, и удовлетворенно выдыхаю. Так тебе!

А через минуту я понимаю, что никогда бы так с Платоном не поступила, что люблю его и больше всего хочу быть вместе. И такие качели у меня перманентно. То убить готова, то сама умереть без него. Я устала, просто устала. А всё из-за его слов про девяносто девять процентов. Как можно быть в чём-то уверенной на сто, если он так поступил. Я за эти дни даже к пятидесяти одному не приблизилась. Сумасшедшие сомнения!

И самое страшное, что я не понимаю, в ком сомневаюсь больше, в себе или в нём. Не знаю, мне казалось, что Платон практически девственник. Все эти истории, что у него не было девушек и вот он наконец встретил меня. Его друзья, семья, все так радовались, и я наивно полагала, что нет девушек — это буквально их НЕТ. А оказывается, он Дон Жуан подпольный и меняет их, как перчатки. И не только меняет, но еще и жонглирует. Имеет варианты! А если и в Нью-Йорке такая Влада у него в запасе?

Голова кипит. Плюс его глупое поведение. Плюс сокрытие. Это меня меньше всего, конечно, напрягает, потому что сама такая же, и тут я его прекрасно понимаю, но боль от предательства, когда я увидела его с другой, это не стирает. Нисколечко!

— Извините! Я сейчас уберу!

— Детка, — с добротой смотрит на меня Дарина, — иди займись собой. Мы с Алей справимся. Мальчишек подключим. Арсений хотел нам очень помочь. Хочешь погуляй, погода какая хорошая, хочешь поспи, фильм добрый посмотри. Нельзя готовить с такой энергетикой.

— А можно я на квадроцикле покатаюсь? — Приходит на ум идея. Мне надо погонять, снять напряжение.

— Один уже покатался. Вы слышали, как олигарх погиб? А! Это же муж ректора Алининой академии, да? Кошмар. Просто кошмар.

— Да, я дружу с его падчерицей, — на автомате отвечаю и прикусываю язык.

— Поля как-то приехала ко мне в академию, мы собирались погулять, и её сбил парень, мам, — встревает Алина. — Ну, тот самый Платон, ты поняла. Он и познакомил Полину с друзьями, и одна из них дочь нашей Лидии Александровны.

— Луизы, — шепчу Алине, но её мама не реагирует на оговорку. И так всю неделю, Алина врёт, выворачивается, но сразу понятно, что она ни дня не проучилась. Она думает, что высшее образование — это то же самое, что школа, просто людей в здании побольше и ученики постарше. Даже преподавателей вечно называет в своих рассказах учителями, а пары уроками. Слова «семинар» в её обиходе вообще нет. Хорошо, у её родителей впечатлений от Ирана так много, что они подвоха не ищут.

— Какая трагедия! — Продолжает Дарина вздыхать. — Ой, нет, Поль, давай без квадроциклов. Я и Коле скажу, чтобы мальчикам не давал. Надо продать их от греха подальше!

— Мам, а может ты сама приготовишь всё? Позови Гульнар помочь тебе, а мы с Полей в баню сходим? Я из неё веником Пастернака как выбью, и в Новый год с чистым сердцем войдёт!

Ну они издеваются? Баня меня и выбесила!

— О! Отличная идея! И я, наверное, еще успею сходить, — говорит Дарина, — папа как раз натопил. Аль, и возьмите с собой эти мочалки иранские со скрабом с розой. Аромат… Нашей Нате бы понравился.

— Да, я его уже открывала. Пахнет совсем как те мамины жёлтые розы, — вздыхаю и успокаиваюсь. Мамуля всегда меня заземляет. — Спасибо!

Мы с Алиной идём собираться в баню, и в комнате я не сдерживаюсь и залезаю в телефон. Мой с вытащенной симкой лежит у Алины в квартире, я боюсь, что Платон вместе со своими дружками найдут и просто силком вернут.

Но вот свой телеграм я установила на мамин телефон, чтобы совсем не отсекать себе пути. Платона даже блокировать не стала, заглушила уведомления и постоянно борюсь с собой из-за этого. Но так и не прочла ни одного его сообщения. И не хочу. И не буду!

У Даны и Ани висят сторис свежие, и я захожу посмотреть. Они все на даче, как и планировали. С интересом смотрю Данин репортаж и замечаю Платона на заднем плане. Сидит и разговаривает с Эльдаром. Они попали в кадр буквально на долю секунды, но меня это задевает. Если он не изменил своих планов, значит, не так уж и раскаивается. Тем более там эта Влада по близости ошивается. В глубине души я надеялась, что ему также тяжело, как и мне, и он искренне переживает, страдает, а он развлекается с друзьями. Да, я тоже с Алиной, но у нас не тусовка, а поддержка.

Пересматриваю раз за разом этот кадр и понимаю, что всё сделала правильно.

Сторис исчезает, и высвечивает звонок внутри телеграма. Я уже через экран боюсь. Не могу даже предположить, зачем мне Екатерина Дмитриевна звонит, но проигнорировать мне неудобно.

— Алло! — Выходит слишком детским голосом. — Здравствуйте!

— Поленька, привет! С наступающим тебя! Пусть следующий год станет для тебя светлым!

— Спасибо, Екатерина Дмитриевна! Взаимно! — Растерянно лепечу.

— Поленька, а с кем ты празднуешь? — спрашивает Екатерина Дмитриевна, и я радуюсь, что Платон всё-таки переживает и через маму пробивает, где я. — Ты не одна? Если одна, приезжай к нам. Платона нет, он уехал к Ананьевским. А Новый год надо встречать в кругу приятной компании. Мы же приятная компания? От мамы тебе привет!

Екатерина Дмитриевна смеётся, а я не понимаю, как это. Она на полном серьёзе мне предлагает встретить с ними Новый год?

— Я праздную с близкой подругой и её родными, я не одна. Но спасибо большое, Екатерина Дмитриевна! И Татьяне Владимировне огромный привет от меня! Вы меня растрогали! — Смеюсь.

— Ну, мы же всё понимаем! Поленька, ещё момент, — Екатерина Дмитриевна замолкает, будто сомневается, — что бы у вас с Тошей не произошло, какое вы бы решение не приняли, вся наша помощь тебе в силе. В школу тебя устроят, Саша документы сделает, мои репетиторы и преподаватели также на мне. Ничего не изменится!

— Екатерина Дмитриевна… Я не знаю, как Вас благодарить! Мне так неудобно!

— Чего тебе? — Переспрашивает.

— Неудобно!

— Не знаю такого слова. Сленг ваш молодёжный? — Хитро говорит.

— Екатерина Дмитриевна, — смеюсь и смахиваю слёзы. — Спасибо!

— Это наш с тобой модус вивенди.

— Вот я правда не знаю, что это за слово! — Продолжаю смеяться сквозь слёзы.

— Узнаешь! Всё, Поленька, я побежала! Ещё стольких обзвонить надо!

— С наступающим! Спасибо!

Я кладу трубку и пытаюсь понять, что она со мной сделала. Ничего не спросила про Платона, не пыталась своего сына выгородить или, наоборот, отругать. Не ждала от меня благодарности за помощь, это меня больше всего растрогало, и позвала отпраздновать вместе.

Вот насколько её по-разному в сети характеризуют, так и я. Никак не могу мнение полное сложить, но восхищаюсь однозначно.

— Ну ты чего там зависла? Идешь? — Заглядывает ко мне Алина в халате. — Мать, ну ты чего не оделась даже?

— Мне мама Платона звонила, — рассказываю и начинаю собираться.

В баню беру с собой телефон. За неделю я привыкла жить без него, но теперь я чего-то жду. Заходим с Алиной в парилку с намерением выгнать Платона из головы. Алина берёт аромачашу и капает туда эфирные масла.

— Ой, хорошо, — прислоняется к стене и закидывает на скамью ноги.

— Мне Платоном пахнет, — вздыхаю. — Ты не могла хвойного чего-то накапать? Розмарин! Так и кажется, что сейчас он выйдет со своим стейком. И парфюм у него с розмарином!

— Ой! Как всё сложно-то! — Алина встаёт, долго копается в бутылёчках и заливает что-то новое.

— А это что? — Комнату заполняет сладкий аромат, и как-то воздействует он на меня странно, особенно в сочетании с розмарином.

— Иланг-иланг! Мощный афродизиак, его в эротическом массаже используют. Чувствуешь, как свадхистана раскрывается?

— Чего?

— Вторая чакра!

— Не знаю, что у меня там раскрывается, а находиться тут невозможно!

Злая вылетаю из парилки и выхожу на улицу. Жадно хватаю свежий холодный воздух и подбегаю к сосне. Вдыхаю её аромат, чтобы перебить этот навязчивый запах из бани.

Вот в данный момент я хочу к Платону больше всего на свете и уверена на сто процентов. Дурацкий розмарин! Я скучаю…