Ничего с собой поделать не могу, но поход в супермаркет меня ещё больше влюбляет в него. Для кого-то это просто скучный быт, а для меня ощущение, что мне есть с кем этот быт разделить. Ощущение дома и семьи.

Осознаю, что я не готова была остаться одной в восемнадцать и что ищу в Платоне закрытие этой дыры. А что будет, когда он улетит? А что будет, когда он узнает?

Пытаюсь угомонить себя, но не получается. Сначала этот месяц казался мне испытанием, как в игре, где я должна бегать от навязчивого мажора. Затем — подарком, который дан мне в награду, теперь же я его воспринимаю сроком своего ограниченного счастья и неизбежным расставанием.

Хорошо, что Платону звонят и он отвлекается от меня. Он невероятно чуткий и, кажется, считывает любую мою эмоцию.

По особой интонации понимаю, что Платон шпарит на китайском, и увлеченно слушаю абсолютно непонятную беседу.

— Так ты не красовался? Реально свободно владеешь китайским?

— А чего мне красоваться? У меня на лбу написано, что я умный. Разве нет?

— И скромный, — смеюсь. — Какими ещё языками владеешь?

— Так. Английский — это понятно. Французский ты слышала. Китайский. Сейчас учу немецкий, испанский и знаю арабский.

— Чтооо? Ничего себе! Шесть языков иностранных. Ну ты монстр!

— Да ладно тебе. У меня есть друг араб, вот он реально монстр. Родился в США, его папа араб, мама наполовину турчанка, и он трилингва. Представляешь, имба какая сразу. И сейчас он свободно владеет немецким, французским, испанским, итальянским, фарси, ивритом, китайским, корейским, понимает все тюркские языки и неплохо так говорит по-русски. И пайтон с явой в довесок. Может, я ещё что-то забыл. Так что я так, среднячок.

— Сколько ему лет? Сто?

— Двадцать два.

— Зачем ты это сказал? Я с английским и французским чувствую себя лошарой.

— Не надо. Дай поцелую! — Платон впопыхах меня целует и продолжает вести машину. Траффик уже рассосался, и мы мчим по пустому шоссе в неизвестность.

Касаюсь своих губ и окончательно убеждаюсь, что он в состоянии стереть каждую неприятную мысль в моей голове. Думаю, мама бы его полюбила за такое отношение ко мне.

Беру Платона за руку и понимаю, что сейчас исполнилась моя маленькая мечта. Когда я представляла, какие у меня будут отношения, мне обязательно хотелось именно так ехать на машине куда-то с парнем, пить какао, болтать, подпевать песням и много смеяться. И всё исполнилось.

— Всё? Мы доехали? — С грустью спрашиваю, когда Платон сворачивает на периферийную трассу. Даже грустно, что дорога заняла чуть больше часа.

Платон становится загадочным, и вижу по нему, что и его возбуждает это ожидание. Он весь в предвкушении.

— Посиди тут, я быстро заселюсь и ключ возьму. Окей?

— Да, хорошо.

— Не гугли, где мы, пупс! — Так строго говорит, что я даже ему честь отдаю, чем вызываю его громкий смех. Пальцы чешутся ослушаться, но я смирно сижу и жду его. Возвращается довольно быстро и открывает мне дверь. — Придётся пройтись. Машину здесь оставим. Донесём?

— Я могу взять свою сумку и пакет, не проблема.

Загруженные заходим на территорию отеля и идём по вымощенной дорожке в тёмный лес. Если бы я была одна, я уже умерла бы от страха. Кажется, что тут нет вообще ничего. Полная глушь.

Но зайдя вглубь, лес начинает волшебно подсвечиваться, погружая нас в сказочную атмосферу.

— Это что, Платон? Мы здесь будем жить? — Ошарашенно смотрю на полностью прозрачный цилиндрический дом, утопающий среди вековых елей, и поверить своим глазам не могу.

— Да. Нравится?

— Я в шоке! — Оживаю и начинаю визжать. — Я такого никогда не видела! Обалдеть! Как ты его нашёл? Это невозможно круто!

— Я давно его присмотрел и очень хотел привезти сюда особенную для себя девушку.

— Правда?

— Да, пупс. Пойдём!

Мне кажется, я перенеслась в какой-то новый фантастический фильм и попала в будущее. Невероятно! Редкие стены здесь в бетоне, вся мебель и обстановка минималистична и экологична.

— Можно я поднимусь наверх? — С восторгом спрашиваю, осмотрев кухню-гостиную, и, не дожидаясь Платона, забегаю на винтовую лестницу. Он следует за мной, и мы оказываемся в круглой спальне, в которой кроме огромной круглой кровати ничего нет. Ой. Как-то в мыслях это было менее волнительно. — И больше кроватей нет? Мы тут будем вместе спать?

— Внизу диван же есть. Но вообще она большая…

Решаю пока не акцентировать на этом внимание и поднимаюсь на третий, последний этаж. Здесь выход на террасу. Толкаю дверь и обнаруживаю на крыше джакузи под открытым небом. Да ещё и со стеклянным дном, чтобы из спальни всё было видно. Ого! Да, это не цилиндрический дом, а траходром.

И его намерения абсолютно очевидны. Да, природа, уединение, спокойствие, архитектура впечатляющая. Но платоническим отдыхом здесь и не пахнет.

Ещё и на два дня привёз. Чтобы наверняка всё успеть. Как он говорит: «Перестраховался».

— Джакузи? — растерянно спрашиваю, когда Платон выходит следом за мной на террасу.

— Просто джакузи. Пупс, — обходит меня и встаёт напротив, — я вижу, что ты напряглась. Мы вместе проведём выходные в классном месте. Я тебя не тороплю, не раскручиваю. Всё будет так, как ты хочешь. И то, если захочешь, чтобы было. Хорошо?

— Ага… И ты не обидишься?

— Мадемуазель, какого Вы обо мне мнения? — Платон прищуривает свои глаза, и видно, что еле держится, чтобы не заржать.

— Ну, когда мы были у тебя, ты мне предложил остаться на ночь.

— Лучше бы не предлагал? — Усмехается. — Ну сама посуди, я несколько часов целуюсь с девушкой, которая очень нравится, привожу её домой и не предлагаю остаться, перекладывая инициативу на неё? При других обстоятельствах я бы прослыл мерзавцем.

— Почему это?

— Потому. Такой ты ещё пупс, пупс. Иди сюда!

Что это значит? Что я мелочь пузатая? Нерешительно подхожу к нему и даю себя обнять. Вдыхаю запах хвои и оттаиваю в его крепких и тёплых объятиях.

— А часто ты девушкам предлагаешь остаться? — Срывается с языка немыслимым мне образом.

— Джентльмен о таком не распространяется.

— А джентльмен может сказать, с кем ездил в деревню на прошлых выходных?

— Джентльмен подписал договор о неразглашении выходных в деревне, — смеётся. — Я ездил ловить рыбу. Я не вожу разных девушек каждые выходные куда-то. Если ты об этом.

— Прости. Не знаю, зачем я спросила.

— Не извиняйся. Я знаю, — Платон наклоняется ко мне, откидывает волосы и опаляет дыханием ушко, — я же сказал, что ждал особенную. И подожду сколько захочешь.

— У тебя всего месяц.

— Я был более высокого мнения о своих чарах, — смеётся. — А почему только месяц?

— Ты улетишь на стажировку.

— Не на войну же я ухожу. Вернусь. Ты же меня подождёшь?

Если бы не объятия Платона, я бы сейчас упала за перила. Он строит долгосрочные планы на меня? Просит дождаться его из Нью-Йорка, а самое главное, говорит, что готов ждать всё это время?

— Подожду, — киваю и целую его. Конечно, подожду! Это вообще всё меняет! Назвал особенной, готов ждать, не давит и даёт понять, что я не временная. Нет, я найду подходящий момент и всё ему расскажу. Решено!

— Пупс, пойдём разожжём мангал, я голодный.

— Ты хочешь что-то пожарить?

— Ну да. Стейки и овощи.

Вспоминаю, что было после предыдущего стейка, и заливаюсь румянцем.

Не иду с ним к мангалу, а принимаюсь разбирать пакеты и резать овощи. Снимаю Алине кружочек из дома, и она начинает тут же бомбить меня сообщениями одного посыла — расстаться с невинностью незамедлительно.

Я и сама понимаю, что хочу, просто испугалась такой интимности и явного намёка на взрослые выходные.

Его чёткий сигнал меня расслабил. Я теперь не чувствую давления и спокойна. Максим требовал и ставил ультиматумы. Да, у нас не было такого уровня близости и максимум он трогал грудь через одежду, но от него исходило давление и только стопорило меня. Да и сейчас я понимаю, что у нас никакой химии не было. Желание у меня было на нуле. Как же хорошо, что я не поддалась на его уловки.