Волчий.

Название подходило ему слишком хорошо.

Сосны там росли темнее обычного. Стволы — теснее. Подлесок почти не просматривался, словно тени специально сдвинулись ближе друг к другу. Даже снег под деревьями лежал иначе — не чистой белизной, а сероватой коркой, будто сама земля под ним давно не дышала нормально.

— Местные говорят, там волки ходят? — спросила Алина, затягивая перчатки плотнее.

Лайм, державший лошадей у реки, покосился на чащу и ответил так, как отвечают люди, давно выросшие рядом с плохим местом:

— Волки там, миледи, ещё самое приятное.

Чудесно.

Они перешли реку по старому настилу из брёвен. Один раз Алина поскользнулась, и Рейнар, не говоря ни слова, придержал её за талию. Коротко. Жёстко. Слишком естественно.

Тело, проклятое предательское тело, отозвалось мгновенно.

Не время.

Совсем не время.

Он убрал руку сразу, как только она выпрямилась.

Но на коже всё равно осталось ощущение его ладони — тёплой даже сквозь шерсть, как будто в мужчине и впрямь жило пламя, с которым не поспоришь.

В лесу стало тише почти сразу.

Не уютно тихо.

Настороженно.

Даже Тарр, который обычно двигался как человек, привыкший ломать пространство под себя, здесь шёл иначе — мягче, внимательнее. Марта временами опускалась к земле, трогала снег, мох, сухие стебли, принюхивалась к воздуху, как старая лисица.

— Здесь, — тихо сказала она у первой развилки. — Видишь серебристый лист под снегом?

Алина присела рядом.

Да. Не лист — почти жёсткое кружево, припавшее к земле, с белой изнанкой и тёмно-зелёным верхом. Лёгочница.

Рядом, у корня старой сосны, торчал чёрный, почти угольный стебель — тот самый подволчник.

— Не руками, — одновременно сказали Марта и Рейнар.

Алина вскинула глаза.

— Опять удивительное единодушие.

— Я сейчас не шучу, — тихо сказал Рейнар.

И это “не шучу” прозвучало так низко и ровно, что она почти физически ощутила его тревогу.

Хорошо.

Она и сама не шутила.

Марта достала тонкий нож и начала срезать листья. Алина следила за движением, запоминала, как именно старуха берёт стебель, с какой стороны входит лезвием, как сразу заворачивает сырьё в ткань, чтобы сок не коснулся кожи.

— Много тут этого? — спросила она.

— Для честных людей — мало. Для нас — пока хватит.

Тарр вдруг поднял руку.

Все замерли.

Из глубины леса донёсся странный звук.

Не вой.

Не треск ветки.

Словно кто-то провёл железом по мокрому камню.

Рейнар мгновенно оказался между Алиной и чащей.

Без слов.

Просто телом.

Проклятье.

Даже злиться на это было уже трудно.

— Назад, — тихо сказал он.

— Что это?

— Не знаю.

— Зато я знаю, — буркнула Марта, пряча свёрток с травами за пазуху. — Это знак, что мы подошли не только к сырью.

Снова звук.

Ближе.

На этот раз вместе с ним лес словно вздохнул холодом. По веткам прошла дрожь. Снег сыпанул вниз мелкой пылью.

И где-то справа мелькнуло движение.

Слишком быстрое для зверя. Слишком низкое для человека.

Тарр вытащил меч.

— Кто там? — рявкнул он.

Ответа не было.

Зато с другой стороны мелькнула ещё одна тень.

Потом ещё.

Волки.

Но не совсем.

Их тела были как будто собраны из тьмы, инея и слишком острых углов. Глаза — мутно-жёлтые, без живого блеска. Шерсть местами слиплась коркой, будто по ней когда-то прошёл огонь, а потом её заморозили. Один вышел вперёд, бесшумно скаля пасть.

Алина мгновенно поняла: это не просто лесные звери.

Их держит что-то ещё.

Привязь. Магия. Чужая воля.

— Не трогайте кровь, — резко сказала Марта. — Если рванут, старайтесь без лишнего мясного ливня. Тут всё может быть завязано на след.

Чудесный совет.

Один из волков прыгнул.

Тарр встретил его ударом плашмя, сбивая в снег. Зверь, вместо того чтобы заскулить, зашипел почти по-человечески и тут же снова пошёл вперёд.

Второй кинулся сзади — и Алина увидела это слишком поздно.

Не успела крикнуть.

Успел Рейнар.

Нет — не крикнуть.

Сорваться.

Она потом ещё долго не могла бы точно сказать, что именно произошло в ту секунду. Только то, что воздух вокруг него словно лопнул от жара. Что снег вокруг сапог мгновенно зашипел паром. Что в его глазах золото вспыхнуло так ярко, что стало почти больно смотреть. И что зверя, летевшего на Алину, отбросило в сторону не ударом меча.

Огнём.

Не пламенем из пасти, как в сказках.

Хуже.

Чистой, короткой, сдержанной вспышкой силы, которая рванула из него, как всегда рвётся то, что слишком долго держали в узде.

Волк отлетел к стволу, забился, заскрежетал снегом и затих.

Остальные отшатнулись.

Не из страха перед человеком.

Из страха перед драконом.

У Алины на секунду перехватило дыхание.

Потому что даже зная, кто он, видеть это так близко, так яростно, так живо — было совсем другим.

И потому что вместе с жаром, ударившим от него, внутри неё вдруг что-то ответило.

Не мысль.

Не чувство.

Искра.

Короткая, обжигающая волна от кольца на пальце к запястью, выше, к локтю, к груди. Словно старый камень Вэрнов, который она носила уже давно и почти перестала замечать, внезапно узнал этот огонь.

И не только узнал.

Откликнулся.

Она вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, и инстинктивно прижала руку к груди.

Рейнар обернулся мгновенно.

Слишком мгновенно.

— Что?

Но ответить она не успела.

Потому что третий волк, воспользовавшись этой долей секунды, уже шёл на него с левой стороны — именно со стороны больного плеча.

Алина увидела это раньше, чем кто-либо.

И произошло ещё одно невозможное.

Она не думала. Не формулировала. Не звала ничего словами.

Просто вскинула руку — ту самую, где пылало кольцо, — и внутри опять рванула жаркая, чужая, не её по природе, но уже почему-то послушная волна.

Воздух перед Рейнаром дрогнул.

Снег на мгновение взметнулся вверх, словно от невидимого удара.

И волка, уже почти прыгнувшего, развернуло в сторону так резко, будто его хлестнули горящей плетью.

Тишина после этого длилась ровно одну страшную секунду.

Даже звери замерли.

Рейнар тоже.

Он обернулся к ней медленнее, чем обычно. На лице — не страх. Не злость.

Невозможное узнавание.

— Аделаида… — очень тихо произнёс он.

Марта выругалась шёпотом так грязно, что даже Тарр, кажется, оскорбился бы, услышь всё до конца.

Оставшиеся твари отступили в чащу.

Не побежали.

Растворились.

Как будто им и не нужно было умирать здесь — только проверить, кто именно вышел на лесную тропу.

Алина стояла, тяжело дыша, и смотрела на собственную руку.

Кольцо на пальце светилось изнутри тусклым, горячим золотом.

Не ярко.

Но несомненно.

Она чувствовала это даже сквозь кожу — живой тёплый пульс чужой силы, которая на секунду прошла через неё и не сожгла.

— Что это было? — выдохнула она.

Никто не ответил сразу.

Потом Марта подошла ближе. Посмотрела на кольцо, на неё, на Рейнара. И, странно, впервые за всё время в её лице мелькнуло не ворчливое знание, а почти уважительный страх.

— Дом признал, — сказала она тихо.

— Что? — резко спросил Рейнар.

— Не что. Кого. Её.

Тарр мрачно оглядел лес.

— Очень подходящий момент для семейных открытий.

— Заткнись, — беззлобно, но жёстко бросила Марта.

Алина всё ещё не могла отвести взгляд от кольца.

— Это магия Вэрнов? — тихо спросила она.

Рейнар смотрел на неё так, будто видел впервые.

И, может быть, так и было.

— Да, — ответил он наконец. — И она не должна была откликнуться вам так.

Вот это уже звучало совсем нехорошо.

— Почему?

Он сделал шаг ближе.

Осторожно.

Как будто боялся не её, а того, что произойдёт, если подойдёт слишком быстро.