— А вы пойдёте без меня? И расскажете ведьме о проклятии, о бумагах, о моём расследовании и о внутренних связях так, чтобы она не почувствовала слабое место через две минуты?

Он промолчал.

Вот.

Именно.

— Я нужна, — тихо сказала Алина. — Не потому, что я самая умная в комнате. А потому, что эту игру уже слишком долго ведут через женщин, тела, кровь, роды и слабость. Она будет говорить не с генералом. Она будет говорить с женщиной, которая понимает цену матки, яда, стыда и наследства.

Марта опять хмыкнула.

Очень тихо.

Очень раздражающе в точку.

Рейнар шагнул ближе к столу.

— А если она захочет заполучить вас в свою игру?

— Она уже захочет. Неважно, пойду я или нет.

— И это вас не пугает?

— Пугает. — Алина подняла на него взгляд. — Но меня сильнее пугает, что вы будете дальше жить с этой дрянью в крови и делать вид, будто всё уже решено.

Тишина.

Тяжёлая.

Живая.

Марта отвела глаза первой.

Очень вежливо давая им воздух там, где воздух уже сам по себе становился опасным.

Рейнар смотрел на Алину так, будто она только что снова шагнула в то место, куда он никого не звал.

И всё же шагнула правильно.

— Вы не поедете в столицу, — произнёс он.

— Не надо начинать с дальнего конца. Вейра может быть и не в столице.

— Вы уверены?

— Нет. Но уверена, что она не выходит на таких, как мы, напрямую из красивого салона с окнами на площадь.

Марта кивнула:

— У неё всегда есть промежуточные норы. Здесь, на тракте, в старых купеческих домах, у переписчиц, у вдов. Сама она выходит только если чует настоящую выгоду.

— Значит, — сказала Алина, — мы дадим ей запах выгоды.

Рейнар медленно выдохнул.

Так, будто уже понял: запретить ей сейчас — значит только загнать мысль глубже, а не убить.

— Это будет под моей охраной, — сказал он.

— Разумеется.

— В месте, которое я выберу.

— Если оно не идиотское — хорошо.

— И ни одного слова о моей линии, пока я сам не решу, что именно отдавать.

Алина коротко кивнула.

Честно.

Без торга.

Потому что это было справедливо.

Он заметил. Конечно.

И, кажется, именно это немного изменило выражение его лица. Не смягчило. Но сняло одну линию напряжения.

— Когда? — спросил он Марту.

— Быстро, — ответила та. — Если кольцо пустить обратно через ростовщика, а к нему подмешать слух, будто в крепости нашли бумаги на замену хозяйки и теперь ищут того, кто снимет следы с проклятой крови, до ведьмы это дойдёт к завтрашнему вечеру.

Алина уже видела картину целиком.

— Нет, — сказала она. — Не “ищут того, кто снимет следы”. Это слишком в лоб. Надо иначе. Мы не просим помощи. Мы продаём редкость.

Марта прищурилась.

— Какую?

— Живого дракона с повреждённой линией, документы на подмену хозяйки и дом, который начал трещать раньше, чем столица дала команду добивать. Для ведьмы такого уровня это не просто клиент. Это рынок.

Вот теперь даже Рейнар молчал по-другому.

Не от злости.

От того, насколько хищно и точно она только что увидела логику другой хищницы.

— Мне всё больше не нравится, как быстро вы учитесь у таких людей, — тихо сказал он.

Алина встретила его взгляд.

— Мне тоже. Но нас никто не спрашивал, по какой программе выживать.

Марта тихо фыркнула:

— Вот потому я и люблю женщин, которых слишком рано пытались похоронить.

Сказано было почти небрежно.

И всё же в комнате стало тише.

Потому что правда иногда звучит именно так — буднично, без музыки, и потому режет глубже.

Рейнар первым отвёл взгляд.

— Хорошо, — сказал он. — Делайте.

Марта кивнула.

Уже собиралась уйти, когда Алина остановила её:

— Ещё одно. Вы знаете хоть что-то о таких проклятиях, как у него?

Старая женщина медленно повернулась обратно.

Посмотрела сперва на Алину.

Потом на Рейнара.

Очень внимательно.

И ответила не сразу.

— Знаю только то, что такие вещи редко бьют в одно место, миледи. Если задели кровь, то почти всегда задели и зверя. А если задели зверя — рано или поздно полезет цена не только в постели и наследстве. В ярости. В боли. В потере контроля. В том, как долго человек может держать форму, прежде чем огонь внутри начнёт жрать его же самого.

Алина почувствовала, как похолодели пальцы.

Рейнар — нет. Не снаружи.

Но взгляд стал темнее.

Вот оно.

Ещё один кусок.

Не только наследник.

Не только политика.

И то, почему он так держится за контроль. За ледяную дисциплину. За каждое слово, взгляд, приказ.

Потому что знает цену срыва.

— Вы это видели? — тихо спросила она.

— Видела мужчин, которые становились хуже зверя от меньшего, — ответила Марта. — А ещё видела ведьм, которые любили продавать надежду на обратное.

С этими словами она ушла.

Дверь закрылась.

Алина осталась смотреть на кольцо.

На флакон.

На бумаги.

На мужчину, который стоял напротив и слишком молчал.

И понимала с новой, страшной ясностью: их следующий шаг будет не просто расследованием.

Сделкой с человеком, которому нельзя доверять.

С магией, которую она не понимает до конца.

С тайной, которую можно либо начать лечить, либо добить окончательно.

— Вы жалеете, что сказали мне? — спросила она тихо.

Рейнар ответил не сразу.

Потом очень спокойно произнёс:

— Я жалею, что вы теперь рискуете из-за этого ещё сильнее.

Это было хуже, чем “да”.

Потому что честнее.

И именно поэтому в груди у неё снова что-то болезненно сжалось.

— Тогда не делайте вид, будто всё ещё можете решать за меня, — так же тихо сказала Алина. — Мы уже слишком далеко зашли, чтобы один из нас играл только в защиту, а другой — только в риск.

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы жар от камина и его присутствия смешались.

— А что, по-вашему, мы теперь делаем? — спросил он низко.

Вопрос был не только про ведьму.

Совсем не только.

Алина почувствовала это сразу.

Опасно.

Очень.

— Торгуемся, — сказала она.

— За что?

Она посмотрела прямо в его глаза.

— За правду. За выживание. И, возможно, за то, чтобы ни одна ведьма в столице не узнала раньше нас, сколько именно между нами уже можно использовать.

Тишина после этих слов стала почти невыносимой.

Потому что она сказала то, чего оба слишком старательно не произносили вслух.

Не про поцелуй даже.

Про связь.

Про растущее внимание.

Про ту самую строку: “если генерал начнёт смотреть…”

Рейнар медленно протянул руку.

На миг ей показалось — сейчас коснётся лица.

Нет.

Только взял кольцо со стола.

Но и этого хватило, чтобы тело всё равно откликнулось теплом, как у дуры.

— Тогда, — сказал он, глядя на чёрный камень у себя в пальцах, — сделаем так, чтобы ведьма решила: между нами уже достаточно опасного.

Алина замерла.

Вот теперь игра становилась ещё тоньше.

— Вы предлагаете использовать это?

— Я предлагаю показать только столько, сколько нужно, чтобы она вышла сама.

Опасная идея.

Правильная идея.

Самая правильная из всех плохих.

— И если она клюнет? — спросила Алина.

Он поднял на неё взгляд.

— Тогда посмотрим, кто кого первым купит.

В дверь коротко постучали.

Тарр.

Опять вовремя. Или невыносимо не вовремя — смотря с какой стороны смотреть.

Капитан вошёл быстро и сразу понял по выражениям их лиц, что разговор в комнате был далеко не только о бумагах.

Ничего, разумеется, не сказал.

— Милорд. Миледи. По западной галерее нашли след. Не Илару. Но её старую комнату вскрывали изнутри совсем недавно. И ещё… — он перевёл взгляд на кольцо в руке Рейнара, на Мартины бумаги на столе и обратно на Алину, — в каминной нише под полом лежал пакет писем. Большая часть сгорела. Но одно имя уцелело.