— Это мой человек.

— Уже нет, — так же спокойно ответил он. — И, судя по тому, что я вижу, давно.

Воздух в комнате натянулся ещё туже. Хорошо. Пусть.

Леди Эстор побледнела, но промолчала.

Алина прошла к окну. Пальцем сдвинула край ставни. На нижней раме снаружи — свежая царапина. Не новая. Но и не годичной давности.

— Здесь что-то подавали снаружи, — сказала она. — Или принимали. Корзину, бутылки, свёртки.

Тарр выглянул.

— Под стеной узкая тропа к заднему двору и конюшенному ходу.

— Удобно, — тихо заметила Алина. — Очень удобно, если хочешь не светить лишние поставки через главные коридоры.

Рейнар молча подошёл ближе.

Слишком близко.

Настолько, что она снова почувствовала его тепло плечом, хотя они не касались друг друга.

— Возвращаемся, — сказал он.

Алина резко вскинула голову:

— Нет.

— Да.

— У нас есть комната, сироп, тряпки, ход под окном и нянька, которую уже следовало бы трясти.

— И у нас есть вы, — отрезал он, — которая почти не стоит, но делает вид, что это вопрос вкуса.

— А у нас ещё есть люди, которые прямо сейчас поймут, что цепь раскрывается, и начнут жечь следы.

— Уже начали.

Она моргнула.

Рейнар посмотрел не на неё — на Тарра.

Капитан коротко кивнул:

— Только что донесли. На дальнем бельевом дворе вспыхнул сарай. Похоже, пытались спалить старое тряпьё и книги прихода.

Вот так.

Конечно.

Слишком предсказуемо, чтобы успокаивать.

Алина уже шагнула к двери.

— Тогда тем более нельзя сидеть.

И именно в этот момент под окном что-то мелькнуло.

Не движение человека даже.

Короткий отблеск.

Стекло.

И тело Алины среагировало раньше мысли.

— Вниз! — крикнула она.

Сама же не успела.

Рейнар успел.

Одним рывком он схватил её за талию и дёрнул к себе так резко, что мир перевернулся не хуже, чем в момент попаданства. В ту же секунду в раму врезалась маленькая стеклянная колба. Разбилась с сухим звоном. Комнату ударило горьким дымом.

Ледяница.

Но не только.

Сладость под ней. Тяжёлая, липкая, усыпляющая.

Проклятье.

Стража среагировала мгновенно. Тарр рявкнул что-то в коридор. Один из солдат вылетел наружу к тропе. Леди Эстор пригнулась за креслом, ругаясь совсем не по-дворцовому.

А Алина оказалась прижатой к Рейнару так близко, что не осталось ни пространства, ни воздуха, ни права делать вид, будто она этого не чувствует.

Его рука на талии.

Вторая — у её плеч, закрывая, удерживая, почти заслоняя целиком.

Слишком сильно. Слишком надёжно. Слишком не туда отозвалось тело в момент, когда следовало думать только о яде.

— Не дышите, — сказал он ей прямо в волосы.

Низко. Жёстко. Совсем рядом.

Она кивнула, стараясь не думать о том, что его грудь сейчас прижата к её спине, а ладонь держит так, будто отпускать уже не собираются.

Дым рассеивался медленно. Не смертельный объём — скорее на быстрое оглушение, сон, слабость. Но если бы колба разбилась у её ног без предупреждения, она бы уже валялась на полу.

Вот и новое покушение.

Умнее, чем прежде.

Тоньше.

— Живы? — резко спросил Тарр.

— Да, — отозвался Рейнар.

— Миледи? — одновременно с ним выдохнула леди Эстор.

— Пока да, — сказала Алина слишком хрипло. — Но если вы все сейчас начнёте орать, я умру от этого раньше, чем от дыма.

Рейнар отпустил её не сразу.

Очень не сразу.

И, как назло, именно в эту затянутую секунду она с поразительной ясностью поняла две вещи.

Первая: он испугался.

Не красиво. Не театрально. Животно и зло.

Вторая: ей было почти страшно приятно, что в момент удара он подумал не о себе.

Проклятье.

Вот этого нельзя было допускать совсем.

Наконец он отступил на шаг.

Лицо стало уже не просто холодным — выжженным изнутри той самой яростью, которой позавидовал бы любой палач.

— Кто бросил? — спросил он.

Один из солдат влетел обратно.

— Мальчишка, милорд! Лет четырнадцати! С крыши дровяного навеса. Мы почти взяли, но он спрыгнул на нижний ход. Уходит к южной стене!

Рейнар дёрнулся к двери.

Алина схватила его за рукав прежде, чем успела подумать, как это выглядит со стороны.

— Нет.

Он резко посмотрел вниз — на её руку.

Потом ей в лицо.

— Уберите.

— Нет, — повторила она. — Не вы.

— Он только что бросил в вас дым.

— Именно. И если вы сейчас сорвётесь за ним сами, все поймут, что попали в самую точку.

Его взгляд стал совсем опасным.

— Вы предлагаете мне стоять?

— Я предлагаю вам думать, а не убивать первым импульсом.

Тарр очень разумно молчал.

Леди Эстор — тоже.

Потому что между ними сейчас стоял не только дым.

Власть.

Страх.

Злость.

И её пальцы на его рукаве, которые следовало бы убрать уже секунду назад, но она не убирала.

Рейнар наклонился чуть ближе.

Слишком.

— Я запрещаю вам покидать крепость, — тихо сказал он.

Вот так.

Не “пока”.

Не “до вечера”.

Запрещаю.

Приказ мужа. Генерала. Дракона. Мужчины, который только что поймал её в полёте от дыма и теперь решил, что этого достаточно, чтобы замкнуть вокруг неё стены.

У Алины внутри всё обожгло мгновенным, почти яростным протестом.

— Что?

— С этой минуты без моего разрешения вы не выходите за стены. Ни в предместье, ни в башенный двор, ни к дому Эстор, ни за травами, ни за повитухами, ни за чёртом в юбке. Только крепость.

— Вы с ума сошли.

— Нет. — Голос его стал ещё тише. Хуже. — Это вы упорно пытаетесь влезть в каждую дыру, из которой по вам стреляют.

— По мне не стреляли.

— Жаль, что вы спорите о форме покушения, а не о сути.

— Я не вещь, которую можно запереть в сундук!

— А я не намерен смотреть, как вас выносят за ворота во второй раз.

Тишина упала резко.

Леди Эстор отвернулась к окну.

Тарр выдохнул сквозь зубы.

Стража за дверью, кажется, вообще перестала существовать.

Алина смотрела на Рейнара и чувствовала, как под рёбрами сталкиваются сразу две правды.

Он не пытался унизить её.

Он действительно хотел защитить.

И именно поэтому приказ ощущался ещё хуже.

Потому что клетка, выстроенная из заботы, всё равно остаётся клеткой.

— Вы не имеете права, — сказала она тихо.

— Имею.

— Потому что муж?

— Потому что здесь хотят вашей смерти.

— И потому вы решили облегчить им задачу, заперев меня так, чтобы я сама сошла с ума?

В его лице что-то дёрнулось.

Боль? Ярость? То место, где она снова ударила слишком близко к прежней Аделаиде?

Хорошо.

Пусть.

— Не повторяйте это слово со мной, — очень тихо сказал Рейнар.

— Какое? “Сошла”? Или “заперев”?

— Оба.

Вот так.

Она хотела сказать ещё что-то острое, точное, жестокое.

Но слишком ясно помнила его руку у своей талии секунду назад.

И то, как он сказал “не дышите”.

И то, как в глазах у него мелькнул не приказ, а страх.

Проклятье.

Это всё только портило.

— Хорошо, — выдохнула она. — Тогда по-взрослому. Что вы называете “не покидать крепость”? Я заперта в покоях? В одном крыле? Под конвоем до уборной?

Уголок его рта не дрогнул.

— Вы можете ходить по крепости там, где мне известно. Лазарет, кухня, ваша лечебница, внутренние дворы под охраной. Но за ворота — нет.

— Это всё равно клетка.

— Это охрана.

— Для вас.

— Для вас.

— Не решайте за меня!

— Уже решил.

И вот это было хуже всего.

Не крик.

Не спор.

Упрямая мужская гранитность, которой невозможно объяснить, что женщина, едва выжившая после одного дома-клетки, не будет спокойно стоять, пока вокруг неё строят другой — пусть даже из лучших намерений.

Она сделала шаг к нему.

Почти вплотную.

— Слушайте меня внимательно, милорд. Я не та тихая, удобная тень, которую можно спрятать от мира, а потом вынести по необходимости. Я расследую это. Я буду ходить туда, где следы. И если они уходят за стены — я пойду за ними.