— Я хочу, чтобы ты написал Вторую Тетрадь.
— О чем?
— О том, как управлять этим паром. Не у себя в голове. А везде.
Он подошел к окну и посмотрел на заснеженный плац, где маршировали солдаты.
— Как построить систему, Максим. Трубы, клапаны, манометры. Только из людей. Я хочу, чтобы моя Империя работала как твоя паровая машина. Без сбоев. Без бунтов. Чтобы каждый атом знал свое место в кристаллической решетке.
Я смотрел на его прямую спину и понимал: я дал ему инженерную книгу, а он прочитал в ней инструкцию по созданию тоталитарного государства. Эффективного. Научно обоснованного.
— Напишу, Ваше Высочество, — прохрипел я. — Обязательно напишу.
А про себя подумал: «Господи, Макс, что ты натворил? Ты хотел дать ему свободу мысли, а дал чертежи клетки».
Но отступать было некуда. Процесс был запущен. Джинн вылетел из бутылки, и теперь его звали не Пар, а Николай Павлович Романов.
— И еще, — он обернулся, и на его лице вдруг проступила прежняя, мальчишеская, заговорщицкая улыбка. — Газовая труба. Я нашел медь. На складе, где лежат старые перегонные кубы с винокурни. Мы начинаем строить свет.
Я выдохнул. Слава богу. Пока — только свет.
— Тогда нам нужны пакля и свинец для пайки. И много, много наглости, Ваше Высочество.
— Наглости у нас теперь целый паровой котел, — усмехнулся он, похлопывая по карману с тетрадью. — И давление растет.
Глава 8
Систематизация — это наркотик.
