Интерлюдия

Кабинет Императора в Зимнем дворце тонул в полумраке. Свечи в бронзовых канделябрах выхватывали из темноты тяжелые портьеры, массивный стол, заваленный бумагами, и суровый лик Петра Великого, взирающий с портрета с немым укором.

Александр Павлович сидел в кресле. Он устал. День был долгим: доклады министров, депеши из Вены и бесконечные прошения. Голова гудела.

Его взгляд скользнул по стене и замер.

Там, между портретом Петра и старой гравюрой Полтавской баталии, висел предмет, который казался здесь чужеродным. Штуцер. Тот самый, номер один. Дерево приклада потемнело от масла, сталь ствола тускло поблескивала в свете свечей. Рядом висел огромный кусок сосновой доски с тремя аккуратными отверстиями, расположенными пугающе кучно.

Александр смотрел на оружие и уголки его губ едва заметно дрогнули вверх. Игрушка. Опасная и смертоносная игрушка, которую его младший брат превратил в аргумент.

На столе перед ним лежал второй пакет, доставленный от фон Шталя. Чертёж какой‑то ванны с проводами и тяжелый замок от мушкета, покрытый странным красноватым слоем меди.

Рядом пестрел сухими цифрами отчет из Тулы: «Триста стволов новой системы приняты приемной комиссией. Отклонений от эталонного образца не выявлено. Мастер Потап Свиридов за рвение и точность рекомендован к денежному поощрению…»

Император протянул руку, взял со стола омедненный замок. Металл холодил ладонь. Александр повертел деталь, поднес к канделябру, рассматривая ровное, словно влитое, покрытие.

– Что скажете, Алексей Андреевич? – спросил он, не оборачиваясь.

Из густой тени в углу кабинета выступила фигура. Граф Аракчеев в своем неизменном вицмундире двигался бесшумно. Он подошел к столу, бросил короткий, колючий взгляд на чертежи и замок.

– Человек опасен, Ваше Величество, – произнес он своим ровным, скрипучим голосом, в котором не было подобострастия и дерзости, только голая констатация факта. – У него нет прошлого. Его знания не вяжутся с его легендой. Он влияет на Великого Князя сильнее, чем Ламздорф со всеми его розгами.

Аракчеев замолчал, давая словам время набрать вес.

– Но он полезен, – закончил граф. – Пока второе перевешивает первое – я бы не стал его трогать. Тула работает. Замок… – он кивнул на деталь в руке царя, – … если это позволит сберечь железо в походах, казна сэкономит миллионы.

Александр медленно кивнул, соглашаясь.

– А Николай?

Аракчеев позволил себе ту самую тень улыбки, которую видели лишь избранные – улыбку человека, знающего цену власти.

– Мальчик растёт. Быстро. Слишком быстро для своего возраста. Он перестал быть ребенком. Если так пойдёт дальше – через пять лет у вас будет не запасной наследник, а готовый соправитель. Инженер на троне.

Александр положил замок на сукно стола.

– Пусть растёт, – произнес он тихо, глядя на пламя свечи. – И пусть его немец продолжает. На время. Мне нужны эти штуцеры, Алексей Андреевич. Гроза идет. И мне нужен брат, который умеет думать, а не только маршировать.

Он взял перо и размашисто начертал на докладе из Тулы: «Одобрить. Средств не жалеть».