Дан кивнул и терпеливо пояснил:

- Да. Это так. Но договор был нарушен, а за нарушение следует платить. Верига был важен Вальтарте, поэтому его плата на тот момент времени не коснулась. А вот его истинная представляла собой ценность только для него, а не для Вальтарты. Поэтому платила она. Истинные образуют симбиоз, и чисто технически не имеет значения, кто именно несет плату.

Дан вдруг замер. Повернулся ко мне. Рука, поднятая вверх, так и не коснулась моих волос. Лицо побледнело.

- Ты ведь не иномирянка, Диш?

В груди у меня екнуло.

- Нет, - сказала раньше, чем успела подумать. Привычка беречься сработала раньше разума. - Ни в коем случае.

Дан тряхнул головой, потер лоб всей пятерней, словно выгребая из головы ненужные мысли. Потом натужно рассмеялся.

- Да, верно. Иномирянки не приходят в чужое тело. Просто… Просто я тоже заплатил за дар, как Верига из дома Нис. В этом мире нет для меня истинной. Даже то, что у нас настолько высокий процент совпадения магических параметров уже близко к чуду. Обычно такая совместимость говорит о возможной истинности.

Наверное, я побледнела. На секунду мир закружился перед глазами, а когда перестал, я уже лежала на кровати.

Дан суетился рядом, похожий на громадного котика, брошенного хозяйкой.

- Я дал тебе немного магии, должно стать лучше, - сказал бесцветно. - Это ведь не из-за того, что… Я был груб этой ночью?

Ты был нежен.

А грубо со мной обошелся ОН. Или его следует называть ОНО? Как у Кинга. Бессмысленная жестокость, рожденная из недочета. Из жадности. Из нелюбви.

Из платы.

Грохот часовых стрелок стал оглушающим.

- Сколько времени, Дан?

Он мельком бросил взгляд на часовой камень, аккуратно впаянный в стену.

- Почти восемь.

Уже так поздно. Я, что, час в обмороке лежала?

Поднялась рывком, перебарывая дурноту. Взглянула на Дана.

- Ты обещал, что выполнишь любую мою просьбу.

Дан вздернул темную, идеальной дуги бровь, но тут же подавил удивление. Лицо снова сделалось кукольно-пустым и настороженным.

- Я выполнил, Диш, - напомнил осторожно.

Я рассмеялась. Меня захватило дурное веселье. Цель лежала в пределах нескольких коридоров и была близка, как никогда. Только руку протяни.

- Ну какая это была просьба, Дан, - протянула насмешливо. - Так, просьбишка. Так выполнишь или нет?

Он сжал губы в нить. Глаза потемнели до речной сини.

- Конечно, Диш. Все, что попросишь.

В голове ум отстукивал последние мгновения до. Я вдруг подумала, что если он откажет, я буду должна использовать пятую - последнюю - просьбу. А ещё подумала, что очень этого не хочу.

Протянула руку, указывая пальцем на дверь:

- Тогда иди и убей императора. И принеси мне его голову, а после мы будем жить долго и счастливо.

Дан сделался совсем белым. Только глаза на лице горели тем редким голубым цветом, который встречается только в детской акварели. Несколько секунд я думала, что он пошлет меня очень далеко. Я даже почти хотела этого.

В коридоре, наконец, послышался шум. Достаточно сильный, чтобы пробить магическую защиту Данте. Бойня уже началась.

Резко дернулась к двери, обдумывая дальнейшие действия. А когда повернулась обратно, Дан уже взял себя в руки.

- Тогда дай мне что-нибудь взамен, - сказал он с усилием. - Цветок или поцелуй. Разве девы не целуют воинов, идущих на смерть?

Идущих на смерть. Он так об этом думает?

Мне хотелось поежиться. Спрятаться от той Диш, которая отражалась в его глазах.

- Я дам тебе кое-что получше, - я растянула рот в улыбке. - Я дам тебе ответ. Ты ведь хотел знать, как мне удалось разбудить дракона?

Кивка я не дождалась. Поэтому пожала плечами и продолжила:

- Через смерть. Только не через свою, а через смерть своего ребёнка. Оказывается, при беременности нельзя сильное обезболивающее, а мне по случайности дали его в тюрьме. Или не по случайности. У нас мог бы быть сын. Или дочь. Впрочем, какая там дочь. Личинка.

Я сблизила большой и указательный пальцы, показывая размер горошины.

Губы у Дана дрогнули, словно он сдерживал рвущийся крик. Он отшатнулся. Отступил на шаг, после ещё на один, словно его толкали невидимой рукой. А после повернулся и одним рывком выпрыгнул в коридор. Дверь вынесло полыхнувшим магическим пламенем.

Несколько секунд я стояла, глядя на опаленную дыру вместо выхода. Я вдруг поняла, что ни разу не сказала Дану, что люблю его. Купалась в его признаниях эту ночь, прожигала их, как топливо для раненой души, а в ответ не сказала ни слова.

Несколько минут я стояла, бессмысленно глядя на обугленную стену. Ум требовал отсидеться хотя бы первый час в укрытии, сердце рвалось за Даном.

Если я действительно его истинная, это повышает наши шансы на выживаемость.

Сделала неуверенный шаг вперед, вышла в коридор: вместо голубого мрамора и белых колонн, щедро облитых у основания розовым золотом, осталась куча камней. Вполне возможно, что они и были когда-то голубым мрамором.

Я перескочила их с разбега, на миг зависнув в неожиданно сильном прыжке. Я стала сильнее. Жестче.

Коридоры путались перед глазами, но я неслась вперед, интуитивно ориентируясь на дракона Данте. Я слышала его. Чуяла, как волк чует кровь.

Шум становился все ближе. Слух уже различал крики, тонкий визг мечей, грохот, магические взрывы.

Первого перевертыша я увидела, едва выбралась в основной коридор. Он уходил по прямой к танцевальному залу, и в груди у меня нехорошо застучало. Почему-то я была уверена, что нападение случится во внутренних покоях или - в худшем случае - в приемном зале.

Кругом валялись перевернутые кадки с экзотическими растениями, пол засыпало землей из этих кадок, откуда-то натекло воды. Часть зеркал разбили, и осколки лежали белыми пятнами везде, куда дотягивался взгляд.

Перевертыша я определила по рваным движениям и слишком простой одежде. Недорогой камзол, рубаха из беленого полотна, несколько акцентных украшений из качественного хрусталя и дихтона - местного ювелирного сплава. Скорее всего, при жизни он был обычным горожанином.

- Помогите, - позвал кто-то. - Прошу вас. Дайте руку, я не могу выбраться.

Голос был слабым, и я не сразу поняла, что голос зовет не меня.

Перевертыш медленно повернул голову на звук. А после молниеносно метнулся в сторону. Рука у него вытянулась, почти выламываясь из сустава, и выволокла на свет знакомое розовое платье.

Лис болталась в мертвой хватке, беспокойно дергая остроносыми туфельками. Перевертышей вел инстинкт, поэтому жертв они хватали за самые уязвимые места. Живот, пах, шея. Лис он схватил за шею.

Я бросилась вперед, автоматически выхватывая из внутреннего кармашка тонкий кинжал. В отличие от воинов мне не нужен меч. Клыки или крылья. Я была опасна по своей природе.

Я стала настолько быстрой, что не глядя уклонилась от удара, пригнулась, уходя в защиту, а после ударила сама. Полоснула кинжалом по тонкой ленте на предплечье.

Рука у перевертыша отвалилась вместе с Лис.

- Беги, - вместо крика получился шепот. - Беги… отсюда.

Несколько секунд перевертыш тупо смотрел в никуда. Он был похож на поломанную куклу ровно до тех пор, пока не завис в прыжке у меня над головой. Он просто сменил цель. Теперь его интересовала не Лис, а я.

Я интуитивно шарахнулась вбок, ударившись плечом о выступ в стене. Махнула кинжалом снова, но промазала. Перевертыш был быстрым. Всего несколько движений, и он загнал меня в острый угол между стеной и сваленной кадкой. Мне не хватало тактического опыта, чтобы оценить ситуацию, а перевертышу в отличие от меня оценивать вообще ничего не требовалось. Его вел инстинкт - жажда драконьей капли, иллюзия возможности вернуть себе жизнь.

Он разинул рот, полный белых и по-акульи острых зубов, а после его голова съехала куда-то вбок и гулко шмякнулась на пол. Следом упало само тело.