Не дрогнув подняла взгляд в зеркало, чуть повернув голову. Несколько секунд мы со стражем не отрываясь смотрели друг на друга в отражении. Ненависти в его глазах не стало меньше, но добавилось что-то ещё. Пугающее. Только пугающее не меня, а его самого.

- Я все равно это сделаю, - сказал он со злобой, словно пытаясь искусственно загнать себя в уже отступившую ярость. - Даже если небо рухнет на землю, сначала я рассеку твою магическую жилу, убийца, и выпью тебя до дна.

Я ощутила легкое жжение. Страж сделал прокол.

- Давай, - скомандовала негромко, полностью сосредоточившись на острие скальпеля, уже рассекшего неглубокий слой эпидермиса. - Чуть глубже.

Жжение стало ощутимым, но, кажется, недостаточным. На миг я ощутила полный покой, расслабленность. Словно душа вышла из тела и стояла за спиной вейра Ниш, направляя его руку. На какой-то пугающий миг я видела саму себя со стороны.

- Ещё чуть глубже, - сказала изменившимся голосом. - Достаточно. Веди вдоль шрама.

Жжение стало откровенно болезненным. По спине потекла кровь. Вейр Ниш глубоко вздохнул, глаза его полыхнули свежей зеленью. А после мое зрение померкло. Магия ушла.

Я снова стала человеком.

Я проснулась вместе с храмовым гонгом.

Взгляд медленно скользнул по келье, но та была пуста. Дракониры давно ушли.

Встала, осторожно растянула мышцы, после пробежала пальцами по тыльной стороне шеи, пытаясь найти шрам, но…. Его почти не было. Подушечки пальцев едва-едва нащупали тонкую нить от вчерашнего разреза.

Не было ни боли, ни дискомфорта. Но не было и прежней силы, ловкости, острого зрения и способности ощутить далекий запах или уловить шум.

Несколько секунд я остро переживала потерю. Оказывается, я быстро привыкла к бонусам драконьей стороны личности.

После, отбросив бесплодные мысли, быстро заплела косу, надела платье и твердо решила позавтракать, даже если дадут пшеничную похлебку или вчерашнюю липкую хтонь на тарелочке. Мне нужны силы. Мне нужно включить в работу ум.

Больше рассчитывать было не на кого.

До вчерашнего дня я все ещё рассчитывала на Данте. Он дал слово, и я верила, что он сдержит его. Я - идиотка. Это так. Но я верная идиотка. А Дан умница и подлец.

Взгляд скользнул по комнате и натолкнулся на раскрытый лекарский сундук, притулившийся между стеной кельи и кроватью. Он сливался цветом с сиротливым монастырским бытом и так органично сросся с окружением, что его просто забыли унести. И лекарь, к слову, был мертв.

Остатки моей порядочности требовали спуститься вниз и отдать чемоданчик драконирам. Спорю, такие вещи у них на учете. Но, пошарив по сусекам, я констатировала, что остатков этих было ничтожно мало.

Царственно окинув взглядом пустую комнату, я пошло запихала сундук под собственную кровать и прикрыла пучками редкой бахромы, свисающей с покрывала.

На этот раз в дверь постучали. И зашли только после того, как я хрипло сказала:

- Можете зайти.

Вошла уже знакомая мне женщина, приносившая мне ежедневно кашу и менявшая белье. Наверняка из жалости. Я уже успела немного понять местные порядки. Слуг тут не было, каждый сам себе менял белье, мыл пол, стирал платье и стоял в очереди на горячую воду.

- Вейр сказал, ты готовая работать, - сказала настороженно. После выдвинула вперед челюсть и поколебавшись добавила: - Эдит.

Я не сразу отреагировала. Я так и не сумела адаптироваться к новой жизни, и постоянно забывала собственное имя. Отец звал меня звездочкой, а Дан цветком, поэтому собственное имя я слышала разве что на балах. А когда вспомнила, не сразу поняла, почему такая реакция у моей негласной покровительницы.

Все дело было в статусах, которыми так кичился мир драконов. Вейрами называли высокорожденных драконов, способных к обороту в первородную ипостась, дерами - зажиточный ремесленный класс, обычно служивший вассалами высокородных домов и, наконец, веи - простолюдины, которым было не дано перекинуться даже во вторичную драконью форму.

Я волей императора была понижена от вейры до веи, а мою магию полностью забрали.

Вот поэтому у этой женщины - веи - такая реакция. Ей и хочется, и боязно обращаться ко мне по имени, словно к простолюдинке. Всё-таки по рождению я одна из самых высокопоставленных вейр страны.

- Называй меня Диш, - сказала хрипло. - Это мое короткое имя.

- А я Третья, называй меня так, - голос у нее словно дрогнул. - Я здесь так давно, что имени не осталось.

Я промолчала, и вея бочком прошла в келью, осматривая изменения, произошедшие после посещёния Дана. Довольно языком цокнула:

- Ну прям другое дело. А то лежала себе как мертвая. А туточки и платьев принесли, и белье хорошее, и даже лент для волос дали. Целых две штуки.

Огрубевшими пальцами она несмело погладила ленты - черную и голубую, и я предложила:

- Возьми себе голубую. Мне одной хватит.

Та, дрогнув, выронила ленты.

- Да как я посмею, атласные ленты-то. Где только достали этакие.

Мода при дворе диктовала заплетать волосы сразу двумя лентами. Но мы больше не при дворе, а я равнодушна к лентам.

- Бери, - сказала хмуро. - Зачем мне две ленты. Голова-то у меня одна.

Вея медленно моргнула, видимо, пытаясь осмыслить сказанное. Например, не издеваюсь ли я над ней.

Я не издевалась. Я просто хотела, чтобы голубая лента исчезла из моей комнаты.

Наше молчание разорвал короткий и формальный стук в дверь и резкий окрик:

- Подъем, девы! Завтрак ждать не будет!

Есть мне по-прежнему не хотелось, но увы, как врач, я прекрасно знала о связи мозга с желудком. Мне надо поесть. Выпить воды. А после сесть и крепко подумать.

В полном молчании мы спустились со второго такого же унылого этажа, как и вся моя комната, и влились в поток одинаковых нерд. Нердами здесь называли преступников, чьи приговоры были подтверждены и приведены в исполнение. Вчера я окончательно стала одной из них.

Черные платья, траурные платки, волосы, стянутые в пучки и косы, в глазах одинаковая смертельная тоска.

- Новеньких вчерась навезли, - коротко пояснила Третья. - Непривыкшие, вот и ревут.

Атмосфера за столом царила гнетущая. У большинства девиц глаза были на мокром месте, некоторые открыто ревели, вытирая глаза платком. Я их нисколько не осуждала. Я бы тоже поревела, да слезы кончились.

После завтрака нас собрали перед монастырем, выстроили в ряд, как новобранцев, а после загнали в повозки по двенадцать человек, хотя по-хорошему в каждую влезало только по десять.

В настоятельнице, жестко командующей нердами, чувствовалась экономическая жилка и страсть к математическому упорядочиванию.

Меня она упорядочила в последнюю повозку, и я была тринадцатой. Напоследок заглянула в повозку, впившись в меня черными мышиными глазками:

- Ты вея отныне, - сказала жестко. - К тебе не будет особого отношения. Работай во славу драконов, отмаливай свой грех, бывшая принцесса из клана Фанза, и ешь горький хлеб, политый слезами.

Судя по тому, что повозка ещё стояла, а настоятельница ещё смотрела, я должна была поделиться с ней ответной реакцией.

Я только плечами пожала.

- Как долго ехать до фабрики, нира Тис?

Как я успела узнать, обращение «нир», приставленное к имени, обозначало уважение к должности. Обычно ученой или государственной. Наверное, однажды ниром станет и Дан. Не будет же он вечно бегать с мечом наперевес. Ну а я… Я очень постараюсь хотя бы не стать мертвой.

Настоятельница захлопнула дверцу повозки, а кто-то из девушек ответил вместо нее:

- Сорок минут… А ты правда та самая Эдит из клана Фанза?

На меня выжидающе уставилось двенадцать пар глаз.

- Конечно, правда, - сказал знакомый голос. - Эта сучка спала с Аргаццо, а до Аргаццо спала с каждым, кто подарит жемчужный браслетик. А за две браслета она могла бы и мать родную убить.

На меня в упор смотрела вейра Илида из клана Вальте. Точнее, бывшая вейра.