Одеяло, которое я ещё придерживала у бедер, съехало до колен, стоило мне выпрямиться. Несколько секунд мы безмолвно смотрели друг другу в лицо, а после взгляд Дана скользнул ниже. Без стыда. Без демонстрации каких-либо эмоций.

Девочка внутри меня, воспитанная на заветах старой бабки и Аристотеля, от смущения свернулась улиткой, но драконице… Драконице все нравилось. Кожу жгло разлитым в воздухе желанием, только сердце было холодным. Слишком много горя, слишком много любви оно пережило когда-то.

Я заставила себя остаться в вызывающе-статичной позе. Абсурдно стыдиться того, что можно найти в любом учебнике анатомии.

И если бы Дан промолчал, на этом бы все и закончилось. Я бы оделась, и мы бы мирно обсудили, почему я голая, а он в моем кресле. Но Дан, похоже, не любил английские романтические шаблоны. Драконы, как я успела понять, любят все усугублять и доводить до конфликта.

- Так вот как ты кружишь головы мужчинам, цветочек, - хриплый голос прошел дрожью по коже.

Подобно хищнику он наклонился вперед, жадно втягивая воздух и, кажется, даже не понимая, что делает. Взгляд разгорелся до оттенков жаркого тихого лета, которое когда-то сожгло меня дотла.

А что горело во мне, я не знала. Наверное, ненависть.

Я сделала шаг вперед. После ещё один. Уперлась коленом в комковатую набивку кресла, ровно между расставленных коленей Дана и потянулась вперед.

Дан окаменел, обескураженный моим напором. Томная принцессья прохладца в глазах сменилась шоком. Губы беззащитно дрогнули. Жилка на виске бешено пульсировала. Когда до поцелуя осталось не больше вздоха, я легонько потянулась вперед, понимая, что неизбежно соприкоснусь с Даном. Так и вышло.

Грудь мягко качнулась, вжавшись Дану в плечо, и он автоматически впился пальцами мне в бедра, стремясь удержать в этой позе. На одну страшную секунду меня прострелило коротким неконтролируемым желанием.

И не только меня. Я почувствовала.

Просто не поддалась. Застыла на несколько секунд, позволяя нам обоим пережить этот миг.

- При головокружении помогает зелье Анохи, - сказала нежно, скользнула губами по щеке, почти наслаждаясь собственным гневом.

Руки Дана разжались, чтобы снова стиснуться в кулаки, едва освободив меня.

Я подцепила хлопковые штанишки, осевшие на спинке кресла и выпрямилась, уставившись в черные от желания глаза.

Дан рванул ворот рубашки, даже не замечая вырванных с мясом лазоревых пуговок, расписанных гербом Аргаццо. Те рассыпались с печальным звяком по дубовому полу.

- На меня это не действует, - прохрипел судорожно, и я с тайным ужасом заметила пробившие подлокотник когти и волну янтарной чешуи, взбежавшей по его руке.

Несколько отвратительных секунд я жаждала, чтобы он сорвался. Тогда бы у меня было оправдание.

Заигралась с чужим сердцем, забыв, что в ней участвует и мое собственное. Нужно остановиться. Нужно…. помнить.

Любовь умерла и разлагается. На мертвой органике пируют вороны. И пока гниль не перекинулась на остатки разума, надо задрать кружевное платье повыше и драпать от Дана на другой конец драконьего континента.

Я натянула монашеское платье и завязала пояс на мешковатой робе, и сразу сделалась бесформенной и неаппетитной. Хотя с точки зрения Дана, это явно было не так. Я едва ли не воочию видела, как его дракон жадно глотает магию, чтобы удержаться от сладкого нападения. Я привлекала его даже в черном мешке с подвязочкой.

Медленно, контролируя каждое движение, извлекла из-под кровати свой личный лекарский чемоданчик и взялась раскладывать медицинские мелочи. По себе знала, как успокаивают ум повседневные действия.

И верно. Дан, прилип глазами к моим рукам. Зазолотившаяся радужка гасла, дыхание успокаивалось. Желание, прокалившее келью насквозь, схлынуло.

Тянуть я не любила. У меня рабочий день, между прочим.

Резко развернулась и спросила прямо:

- Чего ты хочешь, лорд Серебряных земель? Это же ты принес меня сюда, после того, как я потеряла сознание? Ты меня раздел?

Уставилась на Дана и осеклась. На его лице было написано откровенное сытое удовлетворение. Он хотел, чтобы я знала, кто уложил меня в постель, снял туфли, снял платье, расплел косу. Словно оставлял маленькие знаки принадлежности для несуществующего соперника, что именно он имеет право на меня.

Я больше не могла его понять.

- Хотел, - подтвердил он тихо. - Принес и раздел. А ты хотела, чтобы тебя раздел, например, Арм?

Я бы предпочла, чтобы меня раздела Четвертая или Нене, но… Они, наверное, видели десятый сон, когда Дан нес меня по темным коридорам.

Дан поднялся, и я невольно дернулась в сторону. Кондовый девчачий инстинкт в присутствии непредсказуемого самца. Вот только Дан заметил. Понял. И ему это не понравилось. Глаза помрачнели, а рот сжался в линию.

- Сядь, Эдит.

Вероятно, изначально он планировал меня снова облапать и самолично куда-нибудь усадить, но не теперь, когда прочел мою уязвимость. Кажется, он решил, что я его боюсь, и ему это не понравилось.

Я отложила чемоданчик и опустилась на кровать, ощущая ее зоной всевластия. Слишком много маркеров в ней было, чтобы переступить проведенную черту. Близость, секс. Территория, на которой действуют не только животные правила.

Дан взъерошил светлые волосы и растерянно потоптался. Келья вдруг стала тесной: подарочной коробкой для заполнившей пространство фигуры, остававшейся при том довольной изящной для мужика.

Я вдруг подумала, что он очень юн для дракона. Даже для человека ещё очень молод, и… уже испорчен.

Все это время он был первым и пока единственным претендентом на совершенное преступление, но… Теперь появился Верши. И пусть понимала я в политике немногое, было ясно, что действовал он вразрез с интересами Данте.

- Прежде чем ты начнешь расспросы, я хочу знать, что произошло, - сказала твердо. - Я имею право.

Дан равнодушно дернул плечом и полностью закрылся от меня, как дверь на амбарный замок. На красивой морде было написано, что он не скажет ни слова.

И верно.

- Не забивай красивую голову политикой, Эдит. Я буду делать свою работу, а ты свою. Боги дали тебе дар, это ли не чудо?

Звучало, словно у богов случилось массовое помутнение рассудка и они промахнулись даром. Не в ту деву положили.

- Это вторая просьба, - сказала ласково. - Я хочу знать, что произошло. Во всех подробностях.

Дан медленно поднял взгляд. Оценивающий и холодный.

- Какая у тебя цель? - кажется, он впервые за долгий срок не назвал меня цветочком. - Ты можешь потратить эти просьбы на что-то действительно серьезное. Приобрести личное имение, купить тысячи нарядов и драгоценностей, вынудить меня вызвать на дуэль своих обидчиков, а ты тратишь их на ерунду. На чушь.

Все-то тебе расскажи. Я мысленно хмыкнула.

- Для общего развития, - сказала расплывчато и даже кистью руки покрутила в воздухе. - Хочу знать все с самого начала.

Дан сжал губы. На скулах ходили желваки, настолько ему претило подчиняться договору. А после, наконец, заговорил.

Верши его не любил, не ненавидел. Верши его не замечал. Мальчик, которого притащил в клан его брат, не представлял для него угрозы. Он был доволен положением правой руки главы клана, отыгрывая мелкие обиды на брата в постели его жены. Об этом знали немногие, но Дан знал. Он вообще знал много лишнего.

Все изменилось после смерти главы. Одно дело подчиняться брату, что был старше и мудрее, другое - юнцу, шагнувшему из веев в герцоги.

Но Верши долго таился. Верши не был самоубийцей, чтобы выступить против самого сильного дракона империи в одиночку. А уж если выступил, значит, за его спиной стояла мощная поддержка. Деньги, воины, магия. Но как Дан вчера не бился, не смог вытащить из него ни слова. Верши дал кровную клятву своему покровителю и не мог назвать его имени.

- Это Верши уничтожил твое Крыло? - спросила после недолгих раздумий.