Эдит наказывали, стало быть, и Аргайлу предстоит пройти тот же путь.

- Надеюсь, ты будешь внимательно следить за собой, брат.

Я медленно двинулась вдоль стола к выходу.

Около отца задержалась. Наклонилась, прижавшись поцелуем к трясущейся, мокрой от слез щеке:

- Пока-пока. Возможно, я приеду в следующее воскресенье, и мы проведем его, как настоящая семья.

Я вышла на крыльцо, застыв среди мертвого от засухи сада. Он нуждался в доброте и любви, но в этом доме не было ни единого человека, который бы просто дал ему хотя бы обычной воды.

Серьезно, я выкачу огромные штрафы всей прислуге в этом доме.

Дан вышел секундой позже. Сквозь фирменное пустое лицо проступило, наконец, что-то очень человеческое. Личное. Наше. Без единого слова он сгреб меня в объятия и зарылся лицом в мои волосы.

- Это невыносимо, Диш…. Невыносимо думать, что ты жила так.

- Не я, - вжалась лицом в парадный камзол, разрешая себе немного боли. - Но я не могу забыть, что она чувствовала все это время.

- Значит, дар Лима сожрал этот маленький скот? Братец этот?

- Ага, пожадничал.

Аргайлу всегда нравилось чужое. Самые обыденные и скучные вещи странным образом приобретали значение, попадая в руки Эдит, а уж дар… Дар он пропустить не мог.

Конечно, я знала, отдавая его в руки отца. Знала, но надеялась, что именно на этот раз он остановит Аргайла.

- Он даже не понял, что его заразил съеденный дар. Драконы не чувствуют черную магию. Просто через некоторое время у Аргайла началось заражение, и у него не осталось выбора, кроме как натравить на дворец перевертышей с помощью Нолша.

Дан медленно повел меня через сад к стартовой площадке, но около засохшего куста я ненадолго остановилась и, наконец, разрыдалась всерьез. Слез не было

Дан наворачивал вокруг меня круги, как провинившийся пес, но его бешенство уже стихло. Включился расчет, пугающий больше ненависти.

Наконец, устав выпрашивать у меня ласку, Дан остановился напротив, взял мое лицо в чашу рук и жестко заявил:

- Отныне эта нечисть не твоя беда. Я возьму этот долг на себя. Не будет никаких воскресных обедов, проверок, и слугами тоже займусь я. У меня есть на примете парочка верных людей. Если ты хочешь, чтобы они пожалели…

- Нет.

Я не хочу, чтобы они пожалели. Не хочу, чтобы страдали, мучились, мечтали о смерти. Я даже не хочу, чтобы они поняли.

- Я хочу, чтобы они просто пожили в шкуре Эдит. Двадцать лет. Как мы договаривались.

Я опустилась перед засохшим кустом на колени и положила ладонь на закаменевшую от сухости землю. Я вернула свой долг той, другой Диш и безымянной могилке в конце некогда богатого сада.

Конец