Она опять сидела монашкой, задекорировав декольте в какую-то шаль, но смотрела так, что Дан постоянно дергал ворот на горле. Дышать от ее взгляда было нечем. В голове стояла сплошная темнота.

После заключения помолвки он знал наверняка только одно. Эту темноту надо контролировать. Держать на коротком поводке текучую, полную до самых краев холодной февральской ночью Эдит. Как он слышал, в ее сетях немало родовитых драконов захлебнулось.

В тот период он всей душой сочувствовал истинным. Если его от посторонней девицы так потряхивает, то что чувствуют связанные Великим драконом? Они же через полгода такой жизни навек неадекватные делаются.

Его спасло тупое беспощадное планирование. Он расписал в голове формат их отношений и взялся воплощать его в жизнь с упертостью вола. Муж в походе, жена по дому и с детьми. Наверное, Эдит это не понравилось, но… его попустило. Дан успокоился, запер в доме диковинный цветок, куда не мог добраться ни один из помешанных фанатов, и спрятал от самого себя ключ.

Эдит с ее феноменальной привлекательностью была обезврежена.

Он даже накидал себе в голове причудливую схему, в которой у них брак вовсе не по той страшной темноте, что искрит между ними, а очень даже по расчету. Он это пережил. И Эдит тоже придется.

А следом Диш, которую он так удачно и комфортно дрессировал под себя, стянула карту. Убила Крыло. Убила отца, взявшего на себя вину, чтобы спасти ему жизнь, и нескольких глав вассальных кланов.

А после он потерял и саму Диш, потому что садовые розы растут не для свинопасов.

Дан дорого заплатил за герцогский титул.

Я ощутила Данте рядом раньше, чем увидела. Повернула голову, всматриваясь в античный профиль. Опущенные ресницы слились с темнотой под глазами.

Дан, словно услышал мой взгляд, мгновенно открыл глаза и повернул голову. Сонная синева его глаз несколько долгих секунд была моим покоем, морем, якорем. Я нуждалась в ней, потому что в мире Вальтарты не было ничего надежного.

Было почти больно смотреть, как в глазах появляется настороженность.

Но теперь в этом была и моя вина.

Сначала я погубила его Крыло, после лгала, вынуждая выполнять самые болезненные приказы, а под конец вынудила убить императора. Такая любовь будет вечно наполнена холодным подозрением.

- Я хочу свое долго и счастливо, - жестко и с разбегу обозначил Дан. - Ты обещала и выполнишь. Мы поженимся через месяц. Клан требует, чтобы я перестал ходить в женихах, и Тириан уже села за организацию. Говорит, ты будешь самой красивой невестой на континенте.

- Хорошо, - сказала смиренно.

Каким-то странным образом Дан стал казаться ещё более настороженным.

- Хорошо?

- Приемлемо, - исправилась я.

Потом не выдержала, засмеялась. Попыталась приподняться, но в глазах у меня потемнело от накатившей слабости, и я вяло соскользнула обратно в постель. После упорно заползла спиной на подушку.

- Я люблю тебя, Дан, - сказала уже потом, без улыбки. - Но ты должен понимать, что никогда не будешь мне доверять, а я буду дергаться от каждого шороха до могилы. Это будет сложный брак.

Слово «брак» я договаривала уже лежа горизонтально и намертво придавленная к кровати тяжелым телом. Это было и приятно, и немного страшно. Быть обнаженной до самой души перед любимым человеком - страшно.

- Тогда давай сделаем его простым, - спокойно сказал Дан. - Где это видано, чтобы какой-то брак управлял суженными, а не наоборот.

Мне даже показалось, что он удивился. А потом даже показалось, что он прав. Мы оба люди своего дела и где это видано, чтобы…

А после Дан меня просто поцеловал. Сгреб вместе с одеялом, впечатывая в собственное тело, словно хотел запереть внутри себя от любых невзгод. Стать моим щитом. Стать моим мечом. Стать моим прекрасным царевичем.

- Я хочу спрятать тебя от всех, - глухо сказал Дан. - Хочу защитить. Хочу запереть в сокровищнице и никогда не выпускать. Отныне я буду видеть опасность даже в дуновении ветра, Диш. Я буду бояться теней и слов, буду казнить тех, кто недостаточно низко кланяется тебе. Если я зарвусь, Диш… останови меня.

Доверие распускалось в груди, как маленький цветок. Наверное, это была единственная доступная Данте форма извинений.

Мы оба прошли одинаковый путь от нелюбви к вершине. Через предательства и страх, через высокомерие и подлость. И всё-таки мы были здесь. Вдвоем. Мы-то знали, как недорого стоят слова.

Дорого стоят поступки.

Я обняла Данте за плечи, позволяя и ему спрятаться во мне ото всех бед этого мира, и ответила на поцелуй.

Жар, горечь, словно на губах ещё остался вчерашний пепел. Солнце, бьющееся где-то на кончиках наших пальцев, сталкивающихся в бесконечном и древнем танце. Любовь, как шаг в пропасть. Без страховки. Без гарантий, будь ты хоть трижды истинной. И я…

Сделала этот шаг.

Потому что Дан держал меня за руку и падать вместе было не страшно. Падать вместе было почти хорошо.

Когда я проснулась в очередной раз, Дана в кровати не было, но зато он как раз выходил из ванны с тигриной грацией и в полной уверенности, что драконы созданы как надо. И только нудные правила заставляют его надевать жилет, брюки, рубашку и прочие скучные подробности из шелка и атласа. Ему прекрасно в первозданном виде.

И этот первозданный вид уже начинал на меня реагировать.

Нельзя же смотреть на мужика, как на первый день сотворения мира.

Я свернулась клубком, спрятав горящее лицо в складках одеяла, и даже заползла поглубже, словно пытаясь пролежать себе в постели норку. Дан посмотрел на меня с интересом и вроде усмехнулся.

Он отжал мокрые волосы, испаряя воду на лету, а потом магическим щелчком высушил их до атласной глади. После замер, уставившись на меня в ответ тяжелым взглядом.

- Если ты не прекратишь, Диш, мы поженимся не через месяц, а через полгода. Мы просто из кровати не вылезем.

Я сразу выставила руки в полном и бесповоротном отказе. Нельзя. Даже если хочется. Даже если очень-очень хочется. Мы же не животные.

Впрочем, на последнюю мысль моя драконица отреагировала скептически.

- Тогда….

Дан засмеялся и поднял меня на руки вместе с подушкой и покрывалом, крутанул в подобие короткого полета, усадил в кресло, терпеливо расправив на мне сорочку, и придвинул к столу.

- Это надо съесть.

Я не без удивления оглядела два сдвинутых резных столика, заваленных блюдами, блюдечками и тарелочками. В центре возвышалась трехъярусная ваза, тоже заваленная едой по самую маковку.

Самое ужасное - все блюда были моими любимыми. Ну или почти любимыми. Дан, словно чувствовал, что мне понравится, а что нет. Например, сладостей на столе почти не было, зато к кофе подали апельсиновый шоколад. Наверное, единственная вальтартская сладость, к которой я относилась терпимо.

- Ты не о чем не хочешь меня спросить? - вдруг сказал Дан.

К этому моменту я послушно перепробовала все блюда и беззастенчиво вливала в себя вторую чашку кофе. А Дан так и сидел на кровати, уперевшись локтями в расставленные колени, и упираясь подбородком в переплетенные пальцы. На меня смотрел.

Спрашивать я ни о чем не хотела. Я хотела забыть. Хотела существовать внутри этой секунды и выключить реальность за окном. Но…

- И… чем закончилась история с императором? - спросила, помедлив.

- Как хорошо, что ты спросила, Диш, - мрачно обрадовался Дан. - Странные дела творились при дворе…

Оказывается, я проспала почти две недели.

И пока я разлеживалась в постели, отходя от симбиоза и высокой траты магии, во дворце случилась целая серия страшных событий. Погибло десятка два дворян, часть семей была поражена в правах, а совсем уж малый процент был и вовсе сослан на край империи.

Вскрылась целая сеть дворян, сотрудничающих с ритуалистами. Никто не признался. Даже на допросах молчали все, а после… умирали. Кто-то прожил неделю, кто-то не больше суток. Умирали в тишине и о помощи не просили.